Ника уже привыкла и к его акценту, и к несколько церемонным оборотам речи — все-таки иногда становится заметно, что русский язык для Андреса неродной. Но ее это нисколько не раздражало, а почему-то даже умиляло.

— Ровно неделю, — вздохнула Ника, — и ни днем больше.

— Хорошо, — кивнул Андрес, — я продумаю маршрут.

За разговором Ника и не заметила, как «Мерседес» подъехал к серому пятиэтажному зданию, чем-то напоминавшему московские архитектурные шедевры сталинского времени.

— Гостиница «Девин», — сказал Андрес, высматривая место для парковки. — Не слишком роскошно, но на одну ночь — вполне прилично.

Он словно извиняется, усмехнулась про себя Ника. Можно подумать, что она привыкла останавливаться только в «Хилтоне». Кстати, интересно, а в Братиславе есть «Хилтон»? Вряд ли. Уж больно этот город не похож на европейский — на такой, какими, по Никиным представлениям, должны быть города в Европе. То, что Ника увидела из окна машины, скорее напоминало знакомые города Западной Украины. Красиво, конечно, но на столицу не похоже: на всем лежит отпечаток милой и уютной провинциальности.

Однако тот номер в «Девине», куда Андрес привел Нику, оказался — опять же по Никиным представлениям — вполне на «хилтоновском» уровне. Гостиная, отделанная в желто-коричневой гамме — светлые стены, украшенные абстрактными картинами, уютный диван, по которому разбросаны яркие подушки, мебель «под орех» — все это создавало ощущение тепла и даже уюта. Широкие раздвижные двери вели из гостиной в спальню. Ника нерешительно взглянула на Андреса.

— Ну что же ты остановилась на полдороге? — поддразнил он ее. — Иди, осматривай наши владения дальше.

Ника шагнула вперед и остановилась на пороге. В этой комнате все вокруг было персиковым и кремовым. Ковер и занавески белели на фоне персиковых стен, а посреди комнаты вместо обычной кровати возвышался покрытый шелком шедевр. Из огромного зеркала, стоявшего прямо напротив двери, на Нику глянуло ее отражение — стройная девушка с короткими каштановыми волосами, которые в этом персиковом освещении явственно отсвечивали золотом, и зелеными глазами, ставшими от радостного изумления совсем круглыми.

Андрес внимательно наблюдал за Никой и, судя по блеску его глаз, остался доволен произведенным впечатлением. Но все-таки спросил:

— Как ты находишь наше временное обиталище?

Ника осторожно подошла к кровати, дотронулась рукой до шелка и присела на краешек:

— И на этом можно спать?

— Еще как можно! — Андрес подошел к ней. В глубине его глаз зажглась уже знакомая Нике искорка: — Хочешь, я тебе сейчас докажу?

Ника притворно-скромно потупилась:

— Как это?

— Убедительно.

Андрес присел на кровать рядом с ней и осторожно обнял ее за плечи, привлекая к себе все ближе и ближе. Ника прильнула к нему всем телом, и в ту же секунду ей показалось, что его сердце контролирует и ее кровоток. В голове все поплыло, она лишь ощутила, как его рука, перестав сжимать талию, скользнула выше, по плечу, по изгибу шеи, отбросила от уха завиток волос… Его пальцы в который раз словно пробовали нежность ее кожи, вызывая всплеск знакомых эмоций. Сознание Ники лишь регистрировало происходящее, но уже утратило власть над телом, над мускульным напряжением, над жестами.

Голова сразу отяжелела, склонилась вперед в поисках опоры — и нашла ее на твердом мужском плече. Кожа стала остро восприимчивой, груди отяжелели, разбухли от знакомой сладостной боли.