Купальник был с чашечками, рассчитанными на грудь втрое больше Никиной, но такого фасона, который скрывал отсутствие под чашечками живой плоти. Кроме того, Ника изменила походку. Обычно она была резкой и порывистой в движениях, а сейчас выступала плавно, покачивая бедрами и ставя ноги на одну линию, как ходят манекенщицы. Пройдя таким манером раза три из угла в угол, Ника остановилась перед Машей и посмотрела на нее томно и лениво, как великосветская красавица на рауте.

— Ну как? Получается?

— Не то слово! Сдаюсь — если не смотреть на лицо, даже я тебя бы не узнала! Вот уж не думала, что в тебе погибает актриса!

Ника рассмеялась и сразу стала сама собой.

— Актриса погибает в каждой женщине! А это просто хорошая тренировка. Помнишь, ты говорила — зачем мне институт физкультуры? Вот и пригодился. Владею своим телом как хочу.

— Ладно, ладно, расхвасталась! — Маша, обрадованная, что Ника наконец-то развеселилась, шутливо шлепнула подругу по руке. — Все равно без меня у тебя ничего не выйдет! Лицо-то тебе кто делать будет? Ой!

— Что — ой? — вскинула брови Ника.

— Слушай, какие мы с тобой ду-уры, — протянула Маша. — Ничего не выйдет!

— Как это не выйдет? — удивилась Ника. — А что нам может помешать?

— А документы? Ну, день ты его подурачишь, ну, два. А потом он все равно выяснит твое имя.

— Не выяснит!

— Ну ладно, он, может, и не выяснит, — согласилась Маша. — А милиция?

— При чем здесь милиция?

— А при том! На фотографии в паспорте у тебя одно лицо, а поедешь с другим! Скажут, что чужой паспорт!

— Чужой паспорт… — задумчиво сказала Ника. — А что… Это идея!

Маша испуганно посмотрела на нее.

— Совсем с ума сошла?

— Да нет, ты послушай! — Ника возбужденно прошлась из угла в угол. — Через границу я, конечно, поеду со своим лицом. А в самой Риге можно все здорово устроить! Помнишь, Лизка Владимирская потеряла загранпаспорт? Ну, когда у нее внезапно наметилась поездка в Америку и ей пришлось срочно делать новый?

— Ну? — Маша все еще не понимала.

— Новый она сделала, в Америку съездила, вернулась и нашла старый. В англо-русском словаре дома лежал. Помнишь? — Маша помнила. Лиза Владимирская была их общей школьной подругой и известной растяпой. Над тем случаем они долго потешались.

— Не понимаю все-таки, к чему ты клонишь?

— Кирилл с Лизкой не встречался и вообще не знает о ее существовании. — Ника словно размышляла вслух.

— Ну и что? — Маша никак не могла взять в толк, зачем Нике нужна Лизка.

Ника набрала в легкие побольше воздуха и выпалила:

— Я возьму Лизкин паспорт! Буду жить под чужим именем!

У Маши руки опустились. Она вздохнула и безнадежно посмотрела на Нику:

— Ты хоть понимаешь, что ты мелешь? Так Лизка тебе его и дала!

— Мне? Даст, — уверенно заявила Ника.

Да, паспорт Лизка, похоже, даст. Для Ники все сделает. Мало того, что Лизка, сколько Маша ее помнит, все время восхищалась Никой — маленькой черненькой Лизке всегда хотелось быть рыжеволосой, стройной и длинноногой. Так еще, когда Лизка поступала в МГУ на историю искусств и ей не хватило полбалла, Ника пошла к Павлу Феликсовичу Старцеву, профессору и известному искусствоведу. Он был старым другом покойного Никиного отца и самой Нике доводился крестным. Пошла и умолила его попросить за Лизку. Старцев поддался на уговоры, Лизку в МГУ приняли, и с тех пор она считала себя вечной Никиной должницей.