— Не знаю, сколько мне понадобится времени, — сказала она.

— О'кей, Принцесса. Только скажи, когда появляться мне.

— Если что-то пойдет не так, ты сам услышишь.

— А нельзя уделать Сеффа в его комнате? — тоскливо спросил он.

— Нет. Дверь на засове, окна забраны решеткой и ставнями. Будем действовать по плану.

Пригнувшись и крадучись, она прошла по крыше и оказалась у двери, которая вела вниз и находилась как раз в самом центре буквы «Т» у пересечения ножки и перекладины. Ступеньки вели вниз, в коридор. Модести стала спускаться, а Вилли взялся за первую из двух черных трубок.

Вилли укрылся за парапетом и осторожно выставил трубку. Он приложил глаз к небольшому окуляру в нескольких дюймах от края трубки и нажал на рычажок. Раздалось легкое шипение, и Вилли вполне отчетливо увидел отрезок от дома до горы.

Это был не просто перископ, а ноктоскоп, прибор ночного видения, четырехкратный каскадный усилитель, который позволял неплохо ориентироваться в ночи на расстоянии нескольких сотен ярдов.

Он разглядел две фигуры. Патрульные двигались на сей раз в другом направлении. Вилли наблюдал, как они идут мимо кустов и затем удаляются к бухте.

Главное, чтобы эти сволочи не заметили парашют, подумал Вилли. А то начнется потеха.

Модести двинулась по коридору, миновала дверь спальни Сеффов. Поскрипывание дома напомнило ей об этом человеке, который так странно хрустел суставами. Она собиралась убить его, и, скорее всего, метод, предложенный Вилли, был неплох. «Выломать дверь, можно пустить в ход взрывчатку, — говорил он, а потом швырнуть супругам одну гранату на двоих, пусть делят ее…»

Но еще оставался Стив Колльер, в котором по-прежнему сидела смертоносная капсула. Оставался Боукер, который тоже имел передатчик, и оставался Люцифер, который томился в темнице своей мании, но сам никому не причинил вреда…

Модести осторожно заглянула за угол коридора, который вел к спальне Стива. Рука ее лежала на рукоятке револьвера. Охранник мирно спал на циновке. Модести подкралась к нему и опустилась на корточки, готовая при малейшем его движении ударить конго. Из кармана она вытащила коробочку с затычками для носа, усыплявшими жертву. Она вытряхнула одну затычку и поднесла к носу спящего. Вскоре его дыхание сделалось тяжелым, тогда она затолкала затычку ему в нос. Он не пошевелился. Модести с облегчением вздохнула.

Переступив через выведенного из строя моро, она отодвинула засовы и вошла в комнату. Клин света из коридора разрезал темноту спальни, и она увидела Стива Колльера на кровати. Он был покрыт простыней до пояса. Грудь его была обнажена.

Проверив, нет ли на пути никаких посторонних предметов, она осторожно прикрыла дверь. В комнате было темно, и только через окно пробивался лунный свет. Вынув из кармана ручку-фонарик, Модести присела у кровати. Ее пальцы нашли мочку уха Стива и легонько подергали ее.

— Это я, Стив, — прошептала она. — Только, пожалуйста, тихо. Не удивляйся и не шуми.

Продолжая шептать, она подергала за мочку сильнее. Он вдруг вздрогнул и напрягся.

— Не шуми, Стив, — повторила она и посветила фонариком — сначала на него, потом в пол, чтобы через окно никто не заметил света. Она положила руку на плечо Колльеру и начала тихо гладить. Вскоре напряжение исчезло.

Молчание, потом тихий голос:

— Я так издевался над собой за то, что все еще надеюсь…

— Нет, все правильно. Я бы рассказала тебе все до того, как исчезнуть, но это оставило бы тебе мало шансов уцелеть. Сефф мог бы догадаться. Ведь ты не великий актер…

— Такой же, как все металлурги…

— Не будем спорить, — улыбнулась Модести.