— Мы сюда прибыли не для того, чтобы собирать букеты, — сказал Вилли и тем самым поставил точку в дискуссии. — Ты когда-нибудь стрелял из AR-15 или бросал гранату?

Колльер покачал головой и ответил:

— Никогда. Я даже не знаю, что такое AR-15, с чем ее едят, и совершенно не стесняюсь этого.

На темном лице Вилли появилась ухмылка, и он взял одну из винтовок со словами:

— Все понятно. Но теперь пора поучиться. Дай-ка я растолкую тебе, что к чему, вдруг пригодится, когда начнется заварушка.

Но теперь вдруг что-то вмешалось в его полет. Он услышал какой-то шепот, а чья-то невидимая рука влекла его в верхние сферы. Его облик претерпел обычные изменения: черный, мохнатый и рогатый Люцифер нижних сфер уступил место бронзоволицему Люциферу верхнего царства.

Он открыл глаза, и ему показалось, что он увидел сияние. Над ним склонилось ее лицо. Оно было таким темным, словно и Модести только что вернулась оттуда, снизу, но все равно оно показалось ему столь же прекрасным, как и прежде.

Модести вернулась. Да, он все помнил. Она покинула его, и Асмодей сказал… Впрочем, что бы там ни говорил Асмодей, это не имело никакого значения.

Модести вернулась. И это обрадовало его, хотя она выглядела теперь несколько иначе, чем тогда. Ее черные одежды опять-таки напоминали ему о нижнем царстве. Она, значит, побывала там. Но почему она накрыла его рот рукой, прижав пальчик к своим губам? Что за нужда молчать?

— Говори потише, Люцифер, — сказала Модести.

Он улыбнулся, но ответил, как она и попросила, шепотом:

— Почему надо говорить потише?

— Потому что в аду восстание.

Он улыбнулся уверенной улыбкой.

— Не бойся. Что могут сделать эти людишки против меня?

— Это не простые смертные. Это Асмодей и другие твои слуги. Асмодей хочет низвергнуть тебя в нижние сферы, и он намерен сам править всем царством. Пожалуйста, верь мне, Люцифер.

— Я знаю, ты сама веришь в то, что говоришь, Модести, — отвечал он, гладя ее по щеке. — Но ты ошибаешься. Асмодей и иже с ним не в состоянии ничего со мной поделать. Это нарушило бы вечный закон, установленный моим Небесным Коллегой, когда тот низринул меня из своего царства.

Она мучительно искала способы убедить его в своей правоте, причем в выражениях, не противоречивших его мании, но на лице Модести не отразилось никаких напряженных размышлений.

Она не пыталась никак объяснить это голословное утверждение, предоставляя Люциферу возможность самому найти необходимое обоснование. Если он, конечно, того пожелает.

Люцифер сел на кровати, спустил ноги на пол. Она неотрывно следила за ним. Он долго и напряженно размышлял, затем сказал:

— Может, это так, Модести. Но я все-таки убежден, что ты не права. И постараюсь тебе это доказать. Надо созвать совет. Дело не требует отлагательств.

Он встал и подошел к гардеробу. Модести тоже встала с кровати и, сделав несколько шагов, остановилась между Люцифером и дверью. Он вынул темно-синюю рубашку, черные джинсы, сандалии, надел все это и затем с улыбкой на лице двинулся в ее сторону.

— Мои слуги мне верны, Модести. Ты в этом убедишься.

Его рука взметнулась еще до того, как она нанесла удар, метя ему в шею, под самое ухо. Он схватил ее за запястье, и лишь теперь на его лице появилось изумление, его сознание лишь теперь нагнало его мускульную реакцию.

— Почему ты это сделала? — удивленно спросил он.

— Потому что мне надо показать тебе, что я права, Люцифер. — Модести не делала никаких попыток освободить руку. — Помнишь, когда мы впервые увиделись и я попыталась восстать против тебя? Я была беспомощна.