Модести кивнула и сказала:

— Я не собиралась тебе советовать, но напоследок все же скажу так. Не будь слишком алчным. И попробуй поскорее завязать. Так оно полезней для здоровья.

— Спасибо за совет, Мадемуазель. Постараюсь запомнить.

Она усмехнулась и выглянула в окно на пролив.

— Я изменила тебя. Ты был болваном-уголовником, а стал умным представителем организованной преступности. За это попробуй оказать мне одну услугу. Не впутывайся в очень грязные дела.

— Я буду работать так, как мы работали вместе, Мадемуазель. Так что никакой услуги тут нет.

Кролли сдержал слово. Потому-то и продал его Ласкарис, которому хотелось побыстрее разбогатеть, и ради этой цели он не брезговал ничем. Но Кролли знал, что Вилли и Модести появились не для того, чтобы поблагодарить его за хорошее поведение. Причина была в другом.

Он думал об этом, пока они бесшумно продвигались по извилистой тропе все выше и выше. Десять минут спустя Вилли свернул в довольно широкое ущелье с высокими стенами. Ущелье постепенно делалось все уже и уже и наконец, свернув вправо, закончилось тупиком. В тени большой скалы Кролли увидел два легких рюкзака.

Вилли бросил моток веревки и, ухмыльнувшись Кролли, спросил:

— Ну, каково быть покойничком?

— Отлично, Вилли. Большое спасибо. — Затем он обратился к Модести: — Когда они найдут охранника… — В его словах не было тревоги, только желание знать план дальнейших действий.

Вилли извлек из-под рубашки кожаную пращу.

— Начал опробовать ее в прошлом году, — сообщил он. — Теперь запросто могу сбить птицу на лету. Конечно, лучше всего свинцовый шарик, но тут этот номер не проходил. Еще не хватало, чтобы нашли мой снаряд, если бы он скатился вниз.

— Камнем? — спросил Кролли. — Насмерть?

Вилли недовольно покачал головой.

— Песок с воском. Тяжелый, но при ударе разваливается. Уложил его немножко подремать.

— А когда он придет в себя?

— Вилли уложил его ровно через секунду после того взрыва, когда полетели обломки породы, — сказала Модести. Охранник будет недоволен инженером за то, что из-за взрыва у него болит головка, вот и все. Ясно?

— Ясно, — кивнул Кролли.

Модести села и жестом подозвала Кролли. Она предложила у сигарету, еще одну взяла себе и бросила пачку Вилли, который стоял, опершись о скалу.

— Мы пробудем здесь с час, до захода солнца, — сказала Модести Кролли. — Затем нам надо пройти через вон ту седловину. Через три часа мы доберемся до машины. У меня для тебя припасены хороший паспорт, одежда и все прочее. Мы с Вилли американские туристы, а ты француз, который едет автостопом в Афины. Мы решили тебя подвезти. Границу с Грецией пересекаем у Гевгелии.

Она не изменилась, думал Кролли. Она всегда давала инструкции именно таким тоном.

— Спасибо, Мадемуазель, — поблагодарил Кролли, сунул руку под брючину и извлек промасленную ветошь, из которой вытащил нож и бросил его Вилли со словами: — Спасибо, Вилли. — Тот поймал его на лету за рукоятку и убрал под рубашку. — Ласкариса я зарежу своим собственным ножом, — упрямо произнес Кролли.

Модести подняла голову. Небо начало темнеть, надвигались сумерки. Она проговорила:

— Сначала хорошенько подумай. Месть — пустое дело.

— Не для грека, Мадемуазель. Но я должен его убить не из мести. Когда Ласкарис узнает, что я на свободе, он перепугается за свою жизнь. И он обязательно постарается меня укокошить, если я не сделаю этого раньше.

Модести посмотрела на Вилли, который чуть пожал плечами.