— Да. Будет что-то новенькое, сэр Джи, звоните. Я здесь до завтра.

— А потом?

— Зависит от того, что я придумаю.

Вилли Гарвин положил трубку, глянул в окно на гавань, потом задернул шторы и сел на кровать. День был в разгаре.

Он выложил на тумбочку сигареты и зажигалку и улегся на спину, закрыв глаза.

В течение десяти минут ему удалось выгнать из головы все тревожные мысли о судьбе Модести. В создавшийся вакуум он стал помещать вопрос за вопросом.

Вначале сонарное устройство в контейнере. Оно занимало пространство в восемнадцать кубических дюймов. В течение трех часов двенадцативольтная батарея каждые пять секунд подавала импульсы протяженностью в одну десятую секунды. Интенсивность понижалась к концу этого временного отрезка. Питание поступало в акустический преобразователь, который превращал электрическую энергию в акустическую. В горизонтальной плоскости передача сигналов носила всенаправленный характер, а по вертикали имела угол в тридцать градусов.

Но почему затухающая интенсивность? Почему сначала сигналы были относительно мощными, а затем слабели? Казалось бы, все должно быть наоборот. Ведь первоначальное положение контейнера было всем известно, и куда важнее не утерять его в морских глубинах. Какое же подводное плавсредство могло приблизиться к контейнеру, проверить наличие других судов в районе, проверить, не снабжен ли контейнер каким-то ненужным и опасным довеском и, наконец, отбуксировать его незамеченным?

Ответ должен быть простым. Вилли не верил в то, что преступный ум способен изобрести нечто гениально-фантастическое, о чем не догадывались бы ученые.

Зачем использовался свинцовый груз для увеличения плавучести контейнера, как только он оказывался на буксире?

Когда все вопросы были сформулированы, Вилли отложил их в сторону. Сосредоточившись на известных фактах, он начал группировать их в системы. Но каждая отличалась незавершенностью. Он выкурил сигарету и снова стал размышлять. Где-то в глубинах сознания хранилась информация, которая должна рано или поздно завершить систему и придать смысл его построениям.

Когда говоривший сделал паузу, уставясь мимо Далла, тот нахмурился и, повернувшись, увидел, что Джейн положила рядом с ним какую-то бумажку. Это его удивило. У нее были инструкции не тревожить его до конца этого совещания. Но Джейн работала у него десять лет, и ее решения отличались непогрешимостью.

Далл взял листок. На нем крупными буквами были выведены три слова: ВИЛЛИ ГАРВИН — СРОЧНО.

— Я подумала… — тревожно начала было Джейн, но Далл перебил ее.

— Все правильно. — Он встал и сказал: — Джентльмены, прошу меня извинить. Я отлучусь на несколько минут.

Пока они шли по коридору в личный кабинет Далла, Джейн сказала:

— Я спросила мистера Гарвина, не оставит ли он сообщение, но он сказал, что дело срочное.

— Значит, так оно и есть. — В голосе Далла звучало беспокойство. — Он ничего не сказал о Модести?

— Нет, — ответила Джейн, искоса глядя на шефа. Поскольку Далл всецело доверял ей и поскольку он знал, что откровенность только повысит ее эффективность, он ничего не скрывал от Джейн из своей деловой и личной жизни. Она уже работала у Далла, когда несколько лет назад Модести Блейз и ее организация помогли ее шефу вернуть промышленный секрет, похищенный у одного из филиалов его империи. Джейн также знала, что Далл лично познакомился с Модести только в прошлом году. Он использовал свои связи в ЦРУ, чтобы помочь ей и Вилли Гарвину, оказавшимся втянутыми в смертельную схватку с превосходящими силами противника в горах Афганистана. Она же познакомилась с Модести несколько месяцев назад, когда та, оправляясь после ран, провела шесть недель сначала на ранчо Далла в Амарильо, а потом в особняке на озере в Сан-Валли, штат Айдахо.