— Поменьше думай о неприятностях, и тогда они не так будут тебя угнетать. Будь самим собой.

— Я и так чувствую себя самим собой. Перепуганным насмерть мальчиком, желающим к тому же поскорее попасть домой.

— Я тоже очень хочу домой. Скажи, за тобой следят постоянно?

— Не то чтобы мне дышали в ухо, но где-то кто-то все время маячит. Только ночью я остаюсь один. Но дверь запирается снаружи, и в коридоре дрыхнет охранник-моро с винтовкой. А на окнах решетка.

— У меня то же самое. Но нам надо придумать, как выбраться из клетки. Ночью. Пошевели мозгами.

— Это, правда, не по моей специальности, но я постараюсь. Ну а что случится, если мы с тобой уединимся и блеснем хирургическим искусством с помощью твоей бритвы? Если, конечно, нам это удастся.

— Вот ты и об этом думай, особенно когда у тебя начнет чересчур разыгрываться воображение. Чем больше будешь думать, тем легче что-то придумать. И думай также о своей работе с Люцифером. Это очень существенно, если хочешь остаться в живых.

Упоминание имени Люцифера вернуло Стива к печальной новости, которую он должен был ей сообщить, но Модести продолжала говорить:

— У нас есть два варианта спасения. Один — вырваться самим. Второй шанс — это Вилли Гарвин.

— Вилли? — растерянно повторил Стив, пытаясь справиться одновременно с двумя идеями.

— Да. Вилли видел, как нас увозили. И он, поверь, не будет сидеть сложа руки.

— Но Господи, Вилли же ни за что не отыщет нас тут, на краю света!

— Так думают Сефф и его подручные. Так думали раньше очень многие. Они полагали, что раз я выведена из игры, то на Вилли уже можно не обращать внимания. Многие заплатили за такое пренебрежение дорогой ценой. Нет, когда Вилли Гарвин выходит на ринг, Сеффу и иже с ним лучше улепетывать без оглядки.

Она снова двинулась в путь, и Стив последовал за ней. Он стал понимать, как она сражается с безнадежностью ситуации. Для нее не существовало безвыходных положений, и ее ум был ориентирован на победу, блокируя все страхи, опасения, доводы вроде бы здравого смысла, а на самом деле малодушия.

Неплохой подход, конечно, но она так жила всю жизнь. Посади на голодный паек воображение…

— Значит, так, — заговорил Колльер, изгнав из интонаций все эмоции. — Люцифер стал предсказывать смерти с меньшей точностью. Они хотят как-то выправить положение, и Боукер решил, что ты можешь помочь. Они хотят, чтобы ты соблазнила Люцифера… В противном случае…

Она не замедлила и не ускорила шага, и на ее лице Стив заметил только легкую сосредоточенность.

— Это может плохо кончиться, — сказала она.

— Еще бы, — срывающимся голосом отозвался Стив. — Ведь именно из-за женщины и начался этот его бред, когда он вообразил себя Царем Тьмы. Ты об этом знаешь?

— Да. Боукер говорил… Но я не про то. Тут все дело в Сеффе. Если он поймет, что я стала оказывать на Люцифера слишком большое влияние, он не постоит перед тем, чтобы уничтожить меня. — Помолчав, она добавила: — Но все-таки попробую…

— Горизонтальный гавот с Люцифером, — мрачно процедил Стив.

Она остановилась, обернулась и, не выказав нетерпения, сказала:

— Не надо драматизировать. В таком месте выжить лишний день уже неплохо. Поверь мне, я платила и цену повыше.

— Ну что ж, — фыркнул Колльер, выведенный из себя тем спокойствием, с которым она приняла эту новость. — Желаю приятно провести время.

Модести ничего не сказала, но только посмотрела на него с улыбкой, в которой было сочетание кротости и недовольства.