Но я и сама не знала, как убедила их молчать. Да, я имела над ними власть, но не настолько безграничную. Насколько я помню, Мадлен и Шарлотта взбесились тогда не на шутку. Их нескрываемая ярость пугала меня даже сейчас.

Эмма сделала глоток воды. Она оказалась теплой, с металлическим привкусом. Из головы не шел розыгрыш с поездом. Как могла Саттон подвергнуть всех такому риску? Оставить машину на рельсах… она что, рехнулась?

Я ощетинилась на Эмму. Да мало ли в жизни риска? Взять хотя бы езду на велосипеде по автостраде; ныряние в каньон неизвестной глубины; прикосновение к кишащей микробами дверной ручке в общественном туалете. Должно быть, я знала, что моя машина оживет, как только я открою дроссельную заслонку. Я бы никогда не оставила своих подруг в такой опасности… не правда ли?

– Что ж. – Квинлан сложил пальцы домиком. – Вы придумали объяснение для вашего сегодняшнего поступка, мисс Мерсер?

Эмма сделала глубокий вдох и вдруг почувствовала опустошенность.

– Послушайте, это действительно глупая ошибка. Я заплачу за сумочку, обещаю. И я изменюсь. Больше никаких розыгрышей. Никаких краж. Клянусь. Я просто хочу домой.

Квинлан тихо присвистнул.

– Ну, конечно, Саттон! Ступай домой! Ты полностью оправдана! Никаких последствий! Черт возьми, я даже ни слова не скажу твоим родителям! – Он и не пытался скрывать сарказм.

Как будто по команде, в дверь постучали.

– Войдите, – рявкнул Квинлан.

Дверь открылась, и вошли мистер и миссис Мерсер. Мистер Мерсер – в хирургическом костюме и кроссовках New Balance. Миссис Мерсер – в черном деловом костюме с портфелем из змеиной кожи, на губах помада цвета темного винограда. Совершенно очевидно, что обоих сдернули с работы – скорее всего, с переговоров или операции. Никто из них не выглядел счастливым.

Никогда не думала, что после смерти будет так тяжело видеть реакцию родителей на мои поступки. Конечно, им не впервые приходилось получать вызов из полиции. С моей новой точки обзора родители выглядели убитыми. Сколько же раз я терзала их сердца? Сколько раз плевала им в душу?

Эмма съежилась на стуле. Она еще не успела толком изучить Мерсеров – знала лишь, что им обоим за пятьдесят, занимают ответственные должности, в супермаркетах выбирают органические продукты. Но, если судить по семейным фотографиям на стенах в холле их дома, где они позируют с Минни-Маус в Диснейленде, в аквалангах на Флорида-Кис, у пирамиды перед Лувром в Париже, – мистер и миссис Мерсер старались быть хорошими родителями для своих дочерей и давали им все, чего только можно пожелать. Что и говорить, они явно не ожидали, что их приемный старший ребенок станет преступником.

– Присаживайтесь. – Квинлан указал на два стула у стола.

Никто из Мерсеров не воспользовался его приглашением. Миссис Мерсер так вцепилась в портфель, что побелели костяшки пальцев.

– Господи, Саттон, – прошипела она, поднимая усталые глаза на Эмму. – Что с тобой не так?

– Простите, – пробормотала Эмма, сжимая большим и указательным пальцами серебряный медальон Саттон.

Миссис Мерсер покачала головой, отчего затряслись ее жемчужные сережки-капли.

– Неужели ты не усвоила урок, когда попалась в первый раз?

– Это вышло по глупости. – Эмма повесила голову. Она получила то, что хотела, но, подняв взгляд, увидела печать беспокойства на лицах Мерсеров. Большинству ее приемных родителей было бы все равно, что ее взяли за кражу, если только это не означало, что им придется раскошелиться на залог. Более того, многие с удовольствием оставили бы ее за решеткой на ночь. Она даже позавидовала Саттон, которой достались такие заботливые родители – чего, похоже, ее сестра не ценила при жизни.