— Да, пожалуйста?

— Как контрастная жидкость попадет в мой мозг?

— Через две маленькие дырочки, — сказал Вогт и смущенно закашлялся.

— Через две маленькие дырочки, — повторил я.

— Через две маленькие дырочки, — повторил Ойленглас. Похоже, внезапно мы все начали страдать литеральной парафазией.

Вогт встал и включил торшер.

— И что же это за две маленькие дырочки? — спросил я.

Он подошел ко мне и с двух сторон прикоснулся к затылку, сантиметрах в десяти от начала роста волос.

— И на это вам нужно мое согласие?

— Нет, — сказал Вогт, удивив меня.

— Но…

— Ваше согласие, мистер Чендлер, нам нужно не на вентрикулографию. Если во время ее проведения мы установим, что речь идет о злокачественном образовании, мы прооперируем вас сразу.

— Не приводя меня в сознание?

— Да, мистер Чендлер.

Я встал и подошел к окну. На улице было уже совсем темно. Сквозь деревья парка я видел огни улицы. Проехал автомобиль. Я повернулся.

— Послушайте, — сказал я, — все эти разговоры о вентри…

— Вентрикулографии…

— …не являются ли они частью вашего метода — таким образом сообщать о том, что операция необходима? Может быть, вы уже знаете, что у меня злокачественная опухоль?

— Нет, мистер Чендлер, — сказал Вогт и посмотрел на меня. Больше он не сказал ничего. Но мне стало ясно: они действительно еще не знали. Я подошел к столу и сел. — Что я должен подписать?

— То есть вы согласны?

— Конечно, — сказал я. — Я же не могу жить дальше в такой неопределенности.

— Очень разумно, мистер Чендлер. — Ойленглас взял формуляр с письменного стола. — Это обычная расписка, которую дают перед каждой операцией — даже когда просто удаляют слепую кишку. Вы подтверждаете, что согласны на вмешательство.

— У вас есть перо?

Он протянул мне ручку. Я подписал формуляр.

Я не читал, что там было написано. Я боялся увидеть где-нибудь в тексте слово «смерть».

17

— Я буду молиться за тебя, — сказала Маргарет.

Было семь часов вечера, она сидела на моей кровати. Медсестра сказала, что в полвосьмого она должна уйти. Потом мне дадут снотворное.

— Я буду молиться за тебя, и все будет хорошо. Это совсем не больно, доктор Вогт мне это твердо обещал. И я уверена, они не будут тебя оперировать.

— Я тоже в это верю, Маргарет.

— Опухоль совсем безобидная. Доктор Вогт сказал, что мы просто не поверим, если узнаем, как много существует безобидных новообразований.

— Да, мне он тоже сказал об этом.

— А если они не злокачественные, их можно уничтожить облучением.

— Да.

— Рентгеновским облучением. Они очень успешно здесь лечат.

— Да, я слышал.

— Ты же знаешь, у меня есть шестое чувство, дорогой, правда?

— Да.

— И я чувствую: они не будут тебя оперировать.

— Было бы здорово.

— Конечно не будут! Только две маленькие дырочки, и все.

— И лысый.

— Да, и лысый! — Она улыбнулась: — Мне даже любопытно, как ты будешь выглядеть.

— А мне нет.

— Они побреют тебе весь череп?

— Да.

— Смешно.