Никто, ни одна сила и даже политуправление армии, не могли переубедить его в правильности такого выбора. И пусть начальник политотдела дивизии и парторг полка топают ногами и кричат: «Ты же, Краснов, коммунист! Как ты мог?». «Как ты мог, Герой Советского Союза, венчаться в церкви!?»

В эту минуту ему было все равно, какое наказание ждет его. Ему было все равно, что скажут его сослуживцы. Ему было все равно, что скажут те, кто в силу своего атеистического воспитания, в бога не верил и проживал эту жизнь, добровольно лишив себя духовности. Сейчас, когда его любимая Леночка стояла с ним перед алтарем, его сердце переполняло настоящее человеческое счастье. И пусть в те далекие годы это выглядело в глазах всех окружающих смешно, но для Валерки это был вполне серьезный и обдуманный шаг.

Любимая женщина, его ангел-хранитель, его муза — была рядом с ним, и грела его сердце своей аурой.

Краснов стоял с зажженной в руке свечой перед алтарем, всматриваясь в святой лик Спасителя, который в эту минуту смотрел на него добрыми отцовскими глазами. В эту минуту он вверял ему свою душу и душу своей любимой, которая все эти годы хранила ему верность и ждала, веря в то, что он жив. Вверял, Валерка, себя и где-то внутри, очищая свою душу, клялся господу в своей христианской верности.

Он сожалел, что рядом с ним нет его матери, которая могла порадоваться его выстраданному счастью, его любви и первому внуку, который был продолжением рода и фамилии Краснов.

После отбытой ссылки она так и осталась в Слюдянке с тем одноруким майором-комендантом спецкомендатуры, где прошли ее голодные и трудные годы.

Нет, не ревновал Валерка ее к майору. Майор хоть и без руки, но был настоящим мужиком, который любил его мать и, несмотря на свою должность, верил ей и боготворил Светлану, как он боготворил Лену.

С первой минуты знакомства майора с Валеркой, он, как-то незаметно, словно отец, вошел в его сердце и остался там на всю оставшуюся жизнь.

— Благословен Бог наш всегда, ныне и присно, и во веки веков. Аминь!

— Миром Господу помолимся. Господи, помилуй! — пел хор из трех старушек, подпевая священнику.

— О рабе Божием Валерии и рабыне Божией Елене, ныне обручаемых, друг другу и о спасении их, Господу помолимся!

— О том, чтобы им были посланы дети для продолжения рода и исполнены все их прошения во спасение, Господу помолимся!

— О том, чтобы Бог дал им совершенную и мирную любовь, и даровал им свою помощь, Господу помолимся!

— О том, чтобы Бог сохранил их пребывать в единомыслии и твердой верности друг другу, Господу помолимся!

— О том, чтобы Бог сохранил их в непорочной жизни, Господу помолимся!

— О том, чтобы Господь Бог наш, даровал им честный брак и ложе неоскверненное, Господу помолимся!

— О том, чтобы избавиться нам от всякой скорби, гнева и нужды, Господу помолимся!

— Ибо Тебе подобает всякая слава, честь и поклонение Отцу и Сыну, и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков. Аминь! — трижды повторил батюшка, и Краснов с Ленкой также трижды обменялись кольцами.

Все остальное он уже слышал, как в тумане. Что-то теплое и радостное, словно струей втекало в его душу и это тепло разливалось по всему телу приятной божественной благодатью.

— Боже вечный, собравший воедино находящихся в разделении и определивший нерасторжимый союз любви, благословивший Исаака и Ревекку, и явивший их наследниками. Твоего обетования! Ты, Сам Владыко, благослови и рабов Твоих, сего Валерия и сию Елену, наставляя их на всяко благое дело! Потому, что Ты милостивый и человеколюбивый Бог, и Тебе славу воссылаем Отцу и Сыну, и Святому Духу, ныне, и присно, и во веки веков. Аминь!

В тот миг Валерка чувствовал за своей спиной дыхание настоящего друга Сашки Фескина, который, как ни странно, также радовался всей душой за Краснова и свою первую любовь Ленку, которая еще до войны отвергла его любовь.