Ее отец – пуштун суровый,

Жену ласкает, как кинжал,

Он не любитель пустословий

И сразу прямо мне сказал:

Джигит ты храбрый, это верно,

Но по рожденью ты – гяур,

А человек я суеверный

Ищу совета тех, кто мудр.

И говорит седая мудрость,

Проходит ослепленье красоты,

За темной ночью наступает утро,

Проснутся те, чьи помыслы чисты.

Готов ли ты к такому испытанью,

Моя Лейла тобой больна,

Не кончится ли все суровой казнью,

Прелюбодей, она – неверная жена.

Готов ли ты к большому искушенью,

Еда в руках, но есть нельзя,

И наступило ль очищенье

Покажут синие глаза.

Готов за Лейлу я хоть в битву,

Но верой я не поступлюсь,

Христу читаю я молитву,

Такой упорный я урус.

Блестят огнем глаза пуштуна,

Ярка на четках бирюза,

И сильно пальцем бьет по струнам

И плачет бедная кобза.

Я раньше был не чужд порока,

И я шутил, играл с огнем,

Сейчас же дочерью Пророка

Я без сражения пленен.

В тени сидит мой победитель,

На нас боится бросить взгляд,

Ушла бы в женскую обитель,

Не знай, что люди говорят.

К исходу дня на минарете

Запел молитву муэдзин,

Ну, как удержишь все в секрете,

Когда гяур совсем один.

Все ждали молча продолженья,

Старик-пуштун у них в чести,

Он побеждал во всех сраженьях

И вправе жертву принести

Во имя дочери любимой,

Во имя пламенной любви,

И относился он терпимо

Ко мне, пока еще я жив.

В пустынном доме тихой ночью

Закрыты с Лейлой мы одни,

Собаки взвыли вдруг по-волчьи

И вдалеке горят огни.

Я к ней не смею прикоснуться,

Тогда с собой не справлюсь я,

И не придется мне проснуться,

И не придется нам гулять

Под звездным небом Кандагара

В тени фисташковых аллей,

Не буду темным от загара,

А буду розы я алей.

Давай, стихи я почитаю

О дивной родине моей,

У нас сейчас сосульки тают,

У лужи хитрый воробей

Поет веселые частушки,

К себе сзывает воробьих,

Года считают нам кукушки,

Как стопку веточек сухих,

Что сразу в печке прогорают

Почти без запаха и дыма,

И ветер золу разбросает,

Прибив ее дождем косым.

Я пел ей песни до рассвета,

Как был на почте ямщиком,

И снова голос с минарета

Призвал к молитве босиком.

Мы вышли с Лейлой рано утром,

Своей ее закрыл спиной,

Смотрели люди очень хмуро:

Гяур идет с своей женой.

На свадьбе люди веселились,

Любовь не ведает границ,

И наши гости не напились,

В гостях терять не надо лиц.

Мы породнили два народа,

Холодный север, пылкий юг,

Нам подсказала все природа

В стихах пустыни, песнях вьюг.

О том как жили мы подробно

Расскажет пляски нашей стук,

Собою хвастать неудобно

Скажу я вам начистоту.

Вы Лейлу видели сегодня,

Ей и сейчас семнадцать лет,

Она у нас одета модно,

Прадед-пуштун ей дал секрет.

Мне ночь не нравится

Мне ночь не нравится,

Она без звука несет в себе людей,

Как будто речкою струится

По тонким тропкам заводей.