Вдохновение

Бывает, ночью в воскресенье

Зажгу в подсвечнике свечу,

Жду в гости даму-вдохновенье,

Придет по лунному лучу

Как будто ветра дуновенье,

Коснется локоном щеки

И улыбнется вдруг забвенью,

В котором я пишу стихи.

Уйдет внезапно как цыганка

Дымком потушенной свечи,

Любви бумажной куртизанка,

Кукушке скажет – помолчи!

Дарья

Я спою вам восточную песню,

Словно горлинки голос – гуль-гуль,

Я люблю эту пору осеннюю

И тропу со следами косуль.

Есть в ауле моем комсомолка,

Чемпионка в метании стрел,

На лицо, как из Чили креолка,

Голосок её сто децибел.

Самолеты над ней пролетали,

Изгибаясь на небе в дугу,

Комплиментами двор был завален,

Только я тихо в трубку молчу.

Вот идет моя чайная роза,

В восхищенье скрипит достархан,

Щечки красные, как от мороза,

За спиной длинный лук и колчан.

В чайхане голубые ели

Бешбармак и иранский кебаб,

А по радио громко запели

Про любовь и продвинутых баб.

Звали розу мою просто Дарья,

На фарси – просто водный простор,

Обойди хоть ты два полушарья

Не найдешь её платья узор.

Была Дарья сегодня в ударе,

Не жалела пластмассовых стрел,

Мужики от неё удирали,

Чудом я под столом уцелел.

Дни летели, как стрелы мелькая,

Но остался во рту сладкий вкус,

Я пишу для тебя, дорогая,

И мой адрес – старинный Нукус.

Я встану рано спозаранку

Я встану рано спозаранку,

Сниму скатерку со стола,

Возьму отцовскую берданку

И заряжу оба ствола.

Я выйду босиком из дома

И выстрелю в небесный свод,

Пускай услышит доктор Тома,

Что рядом с мельницей живет.

Она красивей всех на свете,

А в синеве прекрасных глаз

Потонут беды на планете

И благодать сойдет на нас.

Ее напишут на портрете,

Я для нее построю храм,

О ней все песни не пропеты,

Доверю тайну я стихам:

Моя любовь еще не знает,

Что я давно ее люблю,

И то, что мальчик не играет,

А в честь ее дает салют.

Я был как Гарун-аль-Рашид

В предгорье огромный чинар

Раскинул для нас достархан,

И старый восточный базар

Шумел, как вдали горлопан.

Внимая певцу-оборванцу,

Я был как Гарун-аль-Рашид,

Я верил себе, самозванцу,

Как ветер скакун мой летит.

Спасал я прекрасную пэри

От рук чужеземных солдат,

Прекрасная сказка той эры,

О ней и сейчас говорят.

Я знаю арабские буквы,

Налево вяжу стихов вязь,

Возможно, восточные фрукты

Имеют с историей связь.

Как солнце, красивая дева

Манила рукою к себе,

Приказывала королева,

А я лишь подвластен судьбе.

В именье нашем по дороге

В именье нашем по дороге

Шел на рысях гусарский полк,

Сердца прекрасные в тревоге:

Гусары знают в дамах толк.

Полковник в шрамах, седоватый,

Витал во власти разных дум,

По жизни был всегда он хватом

И что взбредет сейчас на ум:

Подъехать сразу к мезонину,

Назначить встречу на балу,

Потом прислать цветов корзину,

Подстроить встречу на углу

С красавицей Кипренского уезда,

Подругой фрейлин при дворе,

Верхом кататься до отъезда,

Назначить встречу в сентябре

В столице, где в палатах

Ее представить в высший свет,

Глаза, подобно бриллиантам

Заменят им небесный свет.