И завтра утром, на рассвете,

Мой пистолет к стрельбе готов,

Мы попрощаемся на месте,

Лицом ты встанешь на восток,

И первым солнцу улыбнешься,

И осенишь себя крестом,

И громом в небе пронесется

Мой выстрел вверх. Ну, а потом

Лежу с простреленною грудью,

В глазах моих немой укор,

Не трогай, доктор, эту пулю,

Во мне горит большой костер.

Подайте шапку, хитрый хвостик

Напомнит, может, обо мне,

Вези тихонько, друг-извозчик,

Плохи дороги по весне.

Адам

Вот оденусь в костюм я Адама,

Телом вышел, скажу я, неплох,

Жаль, но мне не положена Мама,

Так сказал мой Создатель и Бог.

Я пройдусь перед вами с листочком,

С тем, что с фиги небрежно сорвал,

Вы прикроете глазки платочком,

Но вам Змей по-албански сказал:

Модерируй его побыстрее

В трех местах или в двух,

Больше так он себе не посмеет

Разводить своих в сторону рук.

«Не надо в дорогу клубнику…»

Не надо в дорогу клубнику

Пригоршнями полными есть,

Не надо ночами блондинку

За водкой гонять часов в шесть.

Сначала поймать Баргузина,

Про омуля сказ завести,

И хватит здоровой дивчине

Бутылочек пять принести.

А как же, мы скажем, клубника?

Мне, кажется, всем удалась,

В деревне мальчишки, девчонки

Покушали ягоды всласть.

«Нам кажется – счастье за морем…»

Нам кажется – счастье за морем,

И так же нас ждет на брегу,

И так же убитое горем,

Что друга нет в ближнем кругу.

А, может быть, счастье в том доме,

Сейчас на работу пойдет,

И он вам сто лет уж знакомый

И как вас увидит – поёт.

И он не сорвет с неба звезды,

Но будет вас верно любить,

Вобьет под картину вам гвозди

И будем вам крепость и щит.

«Ты помнишь, как бывало в школе…»

Ты помнишь, как бывало в школе,

То староста, то звеньевой, санитар,

Актив на страже школьной воли,

Директор, бабушка-швейцар.

И если ты посмеешь отличиться,

Чего-то скажешь невпопад,

Получишь в поведенье единицу

И от друзей усмешек камнепад.

«Нет опасней сейчас большинства…»

Нет опасней сейчас большинства,

Что сбежалось к богатой кормушке,

Начинали друзьями, а стали братва,

Пиво пьют на Охотном в избушке.

Захотят и законно поставят царя,

И на должность назначат посмертно,

Несогласных немного, а что говорят,

Большинству это не интересно.

Сами выбрали то большинство,

Предпочтя свой участок свободе,

Снова в кухнях идет разговор,

Что, мол, Сталин вернулся, вроде…

Одиссея во все стороны

Мои слова вцепились в волоса

Главы, что мыслила масштабно,

С высокой башни голоса

Всех материли препохабно.

И было в этом всё лирично,

По небу плыли паутинки,

Сверкали телом неприлично

В журнале мятые картинки.

Навстречу шли ночные миражи,

Неясные совсем в осенней дымке,

Выписывая в парке виражи,

Как прошлой ночью на простынке.