– Такси ловить пошли, – пояснил Мирон. – Чего ты дергаешься, как сорокалетняя девственница в лапах сексуального маньяка? Что тебе не нравится?

– Ты мне не нравишься, понял? – откровенно сказал Юрий. – Отвалил бы ты от меня, а?

– Отвалю непременно, – снова пообещал Мирон, – но сначала ответь на мой вопрос. Хотя бы просто из вежливости, а?

– Ладно, – неохотно согласился Юрий. – Все равно ведь не отвяжешься. Спрашивай.

– А я уже спросил, – сказал Мирон. – Но могу повторить. Так вот вопрос: зачем ты полез в драку, если я тебе так не нравлюсь?

Юрий привычно почесал шрам и пожал плечами. Действительно – зачем?

– А черт его знает, – честно признался он. – Рефлекс, наверное, сработал. Ну, пятеро на одного и все такое...

– Шестеро, – поправил Мирон. – Шестеро их было... Кстати, чтоб ты знал, все это затеял я. Те придурки говорили ментам чистую правду, но им, конечно, не поверили. Кто же это в здравом уме в одиночку полезет драться против шестерых здоровых ребят?

– А ты в здравом уме? – неприязненно спросил Юрий, стараясь не показать, что удивлен. – На кой черт тебе это понадобилось?

– Сейчас вопросы задаю я, – заявил Мирон.

– Черта с два, – возразил Юрий. – Мы договаривались об одном-единственном вопросе, и ты его задал.

– Но не получил удовлетворительного ответа, – быстро отреагировал Мирон. – Рефлекс – это не ответ. Рефлексы – они, знаешь, у собачек, крыс, жучков-паучков разных... А мы с тобой люди. Человеки. Гомо, понимаешь ли, сапиенсы.

– Это ты, что ли, сапиенс? – скривился Юрий, припомнив события минувшей ночи.

– Если не я, то кто же? Кто же, если не я? – кривляясь, пропел Мирон и снова сделался серьезным. – Нет, ты не уходи от ответа. Ты мне скажи: и часто у тебя этот рефлекс срабатывает? Ты что, в каждую уличную потасовку лезешь?

– Ты что, доктор? – ничего не понимая и начиная свирепеть, спросил Юрий. – Чего ты ко мне привязался?

– Доктор, доктор, – сказал Мирон. – А зачем я к тебе привязался, ты обязательно поймешь. Потом. Еще спасибо скажешь, чудак.

– Сомневаюсь, – сказал Юрий.

– Это еще почему? Ты что, совсем неблагодарный?

– Да нет, не поэтому. Просто... В общем, ты извини, Мирон, но никаких дел я с тобой иметь не желаю. Никаких, понял?

– А, – ничуть не смутившись, воскликнул Мирон, – хорошая память, да?

– Увы, – сказал Юрий.

Мирон ухмыльнулся.

– А помнишь поговорку: кто старое помянет, тому глаз долой?

– А помнишь ее продолжение? – спросил Юрий.

– Кто старое забудет, тому оба вон, – сказал Мирон. – Смотри-ка – ботинок! Интересно, как он сюда попал?

Они остановились возле елки, на которой, печально покачиваясь в жиденьком свете серого зимнего утра, висел злополучный ботинок.

– Нажрался кто-нибудь, – сказал Юрий, – и потерял, а какая-нибудь добрая душа нашла и повесила на видном месте – а вдруг хозяин объявится?

– В одном ботинке, – добавил Мирон. – По морозцу... Брррр! А знаешь, кого мне в этой ситуации по-настоящему жалко? Эту самую добрую душу. Наверняка ведь это была какая-нибудь небогатая тетка под пятьдесят, а то и вовсе старуха.