Терпение! Его у него никогда не было. Но он готов научиться ему, если хочет вернуть Фанни. Он все еще не знал, что за ошибку он допустил, из-за которой она попросила развода. Но что бы это ни было, на сей раз он решил найти путь, который вернет ее.

— Будь осторожен! — Фанни с беспокойством наблюдала за Алексом, влезшим на лестницу-стремянку. Стоя на предпоследней ступеньке, он поднялся на цыпочки, пытаясь дотянуться до верхушки елки и надеть на нее стеклянного ангела.

— Я вовсе не горю желанием сломать себе шею. — Алекс изловчился и уверенно нацепил игрушку на макушку ели.

— На самом деле я боялась, что ты упадешь на елку и сломаешь ветки…

— Спасибо за беспокойство о моей безопасности, — сказал он холодно.

— Пожалуйста.

На ее щеках появились ямочки, и, посмотрев на них, Алекс еле сдержался, чтобы не заключить Фан в объятия. Он незаметно тоскливо вздохнул, сложил стремянку и отнес ее на веранду. Когда же вернулся, Фан уже выключила свет, и комната, освещенная только огнем в камине, погрузилась в полумрак.

— Ты готов? — Фан стояла около розетки, собираясь включить лампочки на елке.

— А ты слишком нетерпелива для человека, который наотрез отказывался ставить елку.

Фанни пропустила мимо ушей его замечание, воткнула вилку в розетку и встала рядом с Алексом.

Некоторое время они стояли в тишине и смотрели на светящуюся елку.

— Как красиво! — наконец восхищенно произнесла Фан.

— Неплохо для людей, много лет не украшавших елку, — заметил Алекс.

— Очень даже неплохо, — мягко согласилась Фанни.

Она почувствовала, будто у нее внутри развязался какой-то твердый, крепкий узел, о существовании которого до сих пор она и не подозревала.

Ей вдруг пришло в голову, что прошедшая неделя оказалась счастливейшей в ее жизни. Она развелась с Алексом, потому что боялась, что не сможет выразить себя, находясь в его тени. И только теперь поняла, как безумно скучала, когда он ушел из ее жизни.

— Думаю, пришло время для тоста, — сказал Алекс, поднимая чашки с какао и протягивая одну из них Фан. — За Рождество, — сказал он, глядя ей в глаза.

— За Рождество, — прошептала Фанни, зная, что оба они думают совсем о другом.

Наверное, Алекс угадал ее мысли, потому что взял у нее из рук чашку и поставил ее вместе со своей на журнальный столик. А когда он вновь повернулся к ней, в его взгляде, вне всякого сомнения, она прочитала желание, страсть и вопрос, на который ей вовсе не обязательно было отвечать словами.

Сердце Алекса учащенно забилось. Он учил себя терпению, он обещал, что даст ей столько времени, сколько она захочет. Но сейчас глаза Фан говорили ему, что она не намерена испытывать его терпение.

Он нащупал красный рождественский бант на затылке Фан и развязал его. Черной волной волосы заструились по ее спине.

— Я мечтал о том, чтобы увидеть твои распущенные волосы, прикрывающие обнаженное тело, — тихо сказал Алекс.

Он взял прядь ее волос и перекинул вперед на льняную ткань белой блузки. Затем коснулся рукой ее щеки и большим пальцем погладил губы.

— Если я поцелую тебя, Фан, то уже не остановлюсь, — прошептал Алекс.

— Я не прошу об этом…

Губы Алекса дотронулись до ее губ, и весь мир внезапно уменьшился до размеров комнаты, в которой они находились. Губы Фан открылись ему. Она прижалась к нему, его рука пробежала вдоль ее позвоночника, и Фанни позволила себе растаять в его объятиях.