— И ты решила, что надежнее развестись?

— Я была напугана, — призналась она.

— И поэтому ушла от меня. И мы потеряли пять лет.

Его голос был полон печали, и Фанни почувствовала, как слезы снова подступили к ее глазам. Она уставилась на его рубашку и попыталась уложить в уме услышанное. Возможно, он прав, а ее страхи, действительно, отняли у них пять лет счастья.

— Я люблю тебя, Фан, — сказал Алекс тихо.

Она приподняла голову, в ее глазах был испуг. Алекс высвободил одну руку и убрал с ее лица мягкий завиток черных волос.

— Я любил тебя пять лет тому назад. И, думаю, никогда не переставал любить.

— О, Ал! — она смогла вымолвить только это.

Он обнял ее и прижал к себе так сильно, словно хотел сказать, что больше никогда не позволит ей уйти.

— Все хорошо, — прошептал он и поцеловал ее в лоб. — Теперь мы все выяснили и все привели в порядок.

— Алекс!

Она уцепилась за его плечи и откинула голову назад. Их губы слились. Фанни прижалась к нему еще теснее, так тесно, как будто стремилась стать его частью. Ее губы раскрылись ему навстречу. Она приподнялась на цыпочках, прижимаясь к нему бедрами. Ее руки поползли наверх к его голове, и пальцы утонули в густых золотистых волосах.

Почувствовав ее желание, Алекс издал тихий стон. Одна его рука скользнула вниз по ее спине. Пальцы раздвинулись, обхватывая ее упругие ягодицы. Прикосновения Алекса снова возрождали ее к жизни.

Фанни откинула голову, и губы Алекса припали к ее соблазнительно открывшейся стройной шее.

— Алекс!

Теперь его имя прозвучало так стон, мольба, страстное желание.

Он поднял ее на руки с такой легкостью, как будто ее вес для него ничего не значил, и поднялся по ступенькам лестницы на второй этаж. Толкнув плечом дверь, он понес ее в спальню и остановился около кровати. Фан медленно опустилась с его рук на ноги. Скользящее прикосновение ее тела отозвалось в нем восхитительной, сладостной пыткой.

Одежда скользнула на пол. Алекс сорвал покрывало и, вновь подняв Фан, уложил ее на кровать. Сам он опустился на колени рядом с кроватью и положил руки на ее живот, поглаживая еще не очень заметную выпуклость. Его прикосновения были нежными, благоговейными, и Фан почувствовала, что слезы щиплют ей глаза. Как ей могла прийти в голову мысль утаить от него существование их ребенка? Как она могла не понимать, что это жестоко?

Когда он поднял голову, чтобы взглянуть на нее, Фанни протянула к нему руки. Он лег рядом, продолжая держать одну руку у нее на животе.

— Боже, Фан, я не могу поверить, что у нас будет ребенок!

— Я знаю. Это похоже на чудо, правда?

— Чудо вернуть тебя в мои объятия, — сказал он. — И иметь возможность вот так прикасаться к тебе… — Он наклонился и поцеловал ее ключицу. — Знать, что ты моя… — Фанни застонала, когда его ладонь коснулась ее груди. — И знать, что ты всегда будешь моей…

Его губы прильнули к ее губам. Руки Фанни обняли его плечи, ласкали его спину, когда он приподнимался над ней. Его ноги скользнули между ее бедер.

— Я люблю тебя, Фан, — прошептал Алекс, входя в нее. — Я люблю тебя.

У нее перехватило дыхание. Она хотела сказать, что тоже любит его, что всегда будет принадлежать ему, но слова утонули в поднимающейся волне наслаждения.

А может быть, слова и не были нужны?

12

— Как насчет того, что если будет девочка, назвать ее Джанис, а если мальчик, то Джарвис? — Алекс стоял, прислонившись к стойке, и наблюдал, как Фан раскатывает тесто для сладкого пирога.