— Обещаю кормить и поить верного Фидо каждый день, — откликнулась она. — Ты никогда не будешь голодным.

Он на мгновение остановился и повторил эти слова, словно пробовал их на вкус:

— Никогда не буду голодным? Я буду защищать вас до последней капли крови, буду предан вам до последнего вздоха, а за это получу собачью похлебку и миску воды?

Кэти-Линн обернулась, посмотрела ему в лицо и уперлась руками в бедра.

— Я имела в виду не это, — возразила она.

— Надеюсь. Иначе связь оборвалась бы.

— Я говорила в переносном смысле. Речь ведь шла о собаке. К вашему сведению, я заботилась о попугае моего соседа во время его отъезда, и птица чувствовала себя преотлично.

Она ускорила шаг, и Мартин подавил невольную улыбку. Кэти-Линн хранила про себя свое прошлое. Ее личная жизнь оставалась для него загадкой. Она не замужем, но это вовсе не значит, что так было всегда. У нее есть какой-то сосед. Может, сосед не по дому, а по постели? Таинственная леди оберегает свои секреты…

— Я уставала на работе, возвращалась поздно, но никогда не забывала накормить птицу или почистить клетку, — сказала она. — И не жалела для своего временного питомца денег на еду и витамины.

— Да не об этом речь! — прервал он, взмахнув рукой. — Я не сомневаюсь в благополучии попугая.

— Все равно вы меня не слушаете, — бросила она и ускорила шаг, словно пыталась убежать от подробностей, способных обнажить правду.

— Тогда скажите мне то, чего я не услышал. Скажите, как вы любили его, как переживали, когда он болел, и как плакали, когда он умер, — потребовал Бэрк.

— Плакала я или нет, это не ваше дело, — ответила Кэти-Линн и почти побежала по тропе.

— Нет, именно мое дело, — глядя ей вслед, пробормотал Мартин. — Мне нужно знать, есть в вас сострадание или вы такая же ледяная, как горный ручей…

Когда он догнал Кэти-Линн, та стояла в двух футах от конца тропы. Ее губы были поджаты, отчего ангельски прелестное лицо приняло сумрачное выражение. Бэрк остановился рядом и, скрестив руки на груди, следил за ее взглядом, блуждавшим по никелированному рулю, кожаным сиденьям и выхлопной трубе.

— Что это?

— «Ямаха-10 °CС» с двумя цилиндрами. Классическая модель. Теперь таких не делают. Мечта коллекционера.

— Вот пусть коллекционер на нем и ездит, — отозвалась Кэти-Линн.

Мартин изучающе взглянул на нее.

— Почему вы боитесь мотоциклов? Потому что богачи предпочитают ездить на лоно природы на своих смешных маленьких мопедах?

Она обернулась и посмотрела ему в глаза.

— Неправда. У моего университетского друга был мотоцикл, и иногда после занятий он возил меня на пляж. Просто я уже вышла из того возраста, чтобы таким способом ездить на лоно природы.

Мартин уселся на «ямаху» и приглашающим жестом похлопал по заднему сиденью.

— Садитесь поживее! Обещаю, что ни в кого из ваших знакомых мы не врежемся, а так нам удастся обследовать весь объект в десять раз быстрее, чем пешком. — Он скинул с плеча сумку и поставил ее на бензобак. — Теперь или никогда. Либо садитесь, либо идите пешком, — бросил Мартин.

Следить за Кэти-Линн, лихорадочно оценивающей все «за» и «против», было одно удовольствие. К тому времени, как Мартин ударил ногой по стартеру, она овладела собой и заставила себя сесть на заднее сиденье. Любая вожатая девочек-скаутов была бы довольна, увидев пять сантиметров, отделявших бурно вздымавшуюся грудь Кэт от напряженно выпрямленной спины Мартина.