Эдам размышляет, мысленно раскладывает все по полочкам.

— Почему ты не обратилась в полицию? И почему исчезла одна? Сбежали бы все вместе.

— По-твоему, я об этом не думала? Ты не знаешь этого человека. Исчезни мы все разом — как считаешь, Бернетт не стал бы нас искать? Да он землю носом рыл бы! А так… Предсмертная записка, свидетели, которые своими глазами видели, как я прыгнула с моста. Очень убедительно. Я погибла, а мое тело унесло потоком. Официально признанное самоубийство. Осиротевшие муж и дочь, пара газетных репортажей — вполне заслуживает доверия. А три смерти — это слишком, это не прошло бы. Да и какое право я имела из-за своего проклятого прошлого поломать жизнь тем, кого любила? Они ведь ничего не знают. Я не могла так поступить с ними.

— Но в Роклифф-то зачем было возвращаться?

— Бернетт вряд ли сунулся бы туда опять, во всяком случае, сразу после освобождения. Я же тебе говорила: я решила, что Роклифф будет самым безопасным местом. Ни одному свидетелю под защитой, если, конечно, у него есть хоть капля разума, не придет в голову вернуться туда, откуда он в свое время еле ноги унес. Я думала, что очень умно поступила.

— А полиция какую роль во всем этом играла?

— А никакую, — грустно усмехаюсь я. — Если не считать одной молодой женщины, которая решила, будто меня бьет муж. Я пыталась рассказать им, не вдаваясь в подробности, только ничего не вышло. У меня ведь в голове накрепко засело: доверять можно только одному человеку — тому, кто занимался моим переселением. Я и старалась разыскать его, да не смогла.

— История на грани фантастики, Фрэнки.

— Думаешь, я все сочинила?

— Вовсе нет. У тебя все на лице написано. — Эдам проводит пальцами но шраму на моей щеке.

В Бристоль мы попадаем в самый час пик. Кажется, век прошел с того дня, как я покинула город, в котором скрывалась целых двадцать лет. Я показываю Эдаму, куда свернуть, где срезать, чтобы объехать пробки, и вот мы уже в другой части города, направляемся к тому месту, которое я когда-то называла домом. Через сломанную печку в салон задувает холодный воздух.

Я смотрю на часы на приборной доске.

— В это время она уже встает. — Может, лучше отправиться к школе и подождать у ворот, а не устраивать переполох дома? — Эдам, не могу сообразить, как поступить. Я еще никогда не воскресала из мертвых.

— Правда? А послушать тебя, так ты в этом спец. Ну, куда едем?

— Домой. — Слово, которое некогда наполняло душу теплом, теперь леденит страхом. — Вряд ли она сейчас ходит в школу.

Мне вспоминается странный разговор в сети.

А еще, если Джози уже прочла мое последнее сообщение, стоит позвонить Лоре. Может, Джози уже у них. Я прошу у Эдама его мобильник и, набирая номер, готовлюсь подделать голос под девчоночий.

Несколько минут спустя я даю отбой, а у самой внутри все дрожит от звука Лориного голоса и от собственного обмана.

— Оказывается, они ее с неделю уже не видели. И это очень странно. Раньше она дневала и ночевала у Нат.

— Поедем сначала к твоему дому, а потом к школе. Идет?

Я киваю. Уже совсем близко. Пальцы немеют. От мыслей, что я скажу дочери, которую предала, голова идет кругом.

— Скорее!

Я закрываю глаза, и в темноте внезапно вспыхивает правда.

Глава 57

Целый сезон пропущен. Деревья стоят черными скелетами, словно после пожара. Палисадники, которые я помню в пышной зелени, увяли и засохли в предчувствии осени и зимы. Кое-где на крылечках еще болтаются корзинки с пожухлыми цветами, но только на фасаде моего дома — полный комплект мертвого летнего убранства.