– Мне неинтересно, что говорила обо мне Уэбстер, – делано равнодушно заметила я.

– Она в целом о вас говорила, – Майлз соизволил перевести взгляд на меня и даже руками обрисовал крупную сферу, долженствующую обозначать этих самых «нас».

– О нас с Линдой? – удивлённо уточнила я.

– О вас с папой. К чему Болдуину Мелинда? – Майлз мельком глянул на мою подругу.

– А к чему ему мы с папой? – недовольно спросила я. – Богиня, забыли бы они о нас вовсе, эти родственнички.

– Они, может, и забыли бы, но Уэбстер старательно выложила, что вы на пороге разорения и поместье всё заложено-перезаложено. После чего Болдуин начал интересоваться кому. Очень усиленно интересоваться.

Услышанное мне не понравилось. Возможно, Майлз преувеличивал с целью привлечь внимание к собственной персоне, что за ним водилось, но если нет, то зачем родственнику узнавать имена наших кредиторов? В его добрые намерения не верилось совершенно.

– Что-то ты слишком много услышал для случайного свидетеля, – задумчиво протянула Мелинда. – О крае уха даже речь не идёт, полное погружение в тему.

– Я какое-то время шёл за ними, пока было по пути, – ничуть не смутился Майлз. – Сама понимаешь, с заткнутыми ушами по улицам не ходят, а что туда попало, так не по моей же вине, так?

– Так, – подтвердила я. – У тебя уши всегда открыты для новых знаний.

Майлз хохотнул, потом нахмурился, вытащил часы, взглянул на них и печально сказал:

– Инориты, счастлив был бы поговорить с вами ещё, но увы, времени совсем нет. Но если вы присоединитесь ко мне в зверинце, то подробностей будет куда больше.

– Нужны нам твои подробности, – высказала и моё мнение подруга. – Как Уэбстер смотрела на приезжего лектора, томно вздыхала и отвечала невпопад? Да что там может быть интересного?

– Не скажи.

Майлз возразил без огонька, из чего следовало: нам он выложил всё, что стоило внимания, остальные подробности были именно такими, как предположила Линда. Он сделал ещё пару попыток нас заинтриговать, но быстро сдался и убежал на дежурство.

Несмотря на то что он ушёл, тренировка не заладилась. Занималась я без огонька, постоянно прокручивая в голове слова Майлза и размышляя, что нужно родственнику от наших кредиторов. Неужели рассчитывает найти дополнительные компрометирующие сведения? Но на отца он ничего не выявит, только на мать. На компенсацию хозяйке пострадавшего кота хватило наших собственных средств, слава Богине, занимать не пришлось. И она полностью отказалась от всех претензий. Письменно отказалась, на чём настояла я.

Ещё сильно мешал старшекурсник, периодически включающий звуковые эффекты. Иллюзии, постоянно меняющие цвет и яркость, тоже мешали, но не так, как бьющий по ушам звук. Оставалось только удивляться, почему дежурных всё это не отвлекает от игры. Когда я сбилась в очередной раз, поняла, что думать не могу ни о чём, кроме рассказа Майлза. Не мог он оставить знания при себе! Я зло выдохнула и принялась собирать вещи.

– Прогуляемся? – предложила Мелинда. – Всё равно тебе не до занятий.

– Глупости, какие прогулки? – вяло запротестовала я. – Нам ещё к завтрашней алхимии готовиться.

– Да что там готовится? – с досадой спросила подруга. – Правила учить? Можно подумать, ты их наизусть не знаешь!

– Так и кроме правил есть что повторить.

– Вот и повторим на улице.

Я неохотно кивнула, и мы пошли к выходу.

– Да ты жульничаешь! – неожиданно заорал целитель так, что вздрогнули не только мы, но и старшекурсник, шумовой эффект которого хоть и не пропал, но сбился и теперь более всего напоминал противное мяуканье кота, залезшего на дерево и страдающего от невозможности добраться до земли.