Джо распахнул дверь пошире и встал на пороге.

— Шут ее знает! Я оставлю ей записку на холодильнике.

Рэнд задержался на дороге, провожая взглядом Дента и Джо, когда они завернули за дом Сесил. В детстве и юности горе быстро забывается. Он покачал головой, подумав о том, что немногого же он добился от мальчика. Если Джо и достается от дружка его матери, то он умеет это скрывать. Как ни старался Рэнд выяснить что-либо в этом плане, у него ничего не вышло.

Закинув голову, Рэнд втянул в себя вечерний воздух, а вместе с ним и запах жареного мяса. Он последовал было за Дентом и Джо, но остановился, услышав душераздирающий детский плач, за которым последовала оглушительная какофония мальчишеских голосов.

Если судить по силе звуков, можно подумать, что на заднем дворике не менее сотни ребят. Он хотел было уже вернуться к машине и уехать, пока Сесил его не обнаружила, но тут снова послышался плач.

Обернувшись, Рэнд увидел маленькую девочку, которая везла по боковой дорожке игрушечную детскую коляску. Она шла опустив головку, ее поношенные сандалии шаркали по бетону, посыпанному галькой. Маленькие крепкие ножки виднелись из-под ярко-желтого летнего платья, копна белокурых локонов, разделенная пробором, заканчивалась двумя косичками.

Подняв головку, она выставила на обозрение полные слез голубые глаза и личико херувима. Завидев Рэнда, она сразу заулыбалась, и на ее щечках появились ямочки. Девочка пошла ему навстречу, толкая перед собой коляску.

— Вы доктор Кёрси? Мама сказала, чтобы я вас встретила и привела на задний дворик. — Она остановила коляску у самых его ног. — Вы собираетесь с нами обедать? У нас будут гамбургеры, и чипсы, и печеная фасоль, а потом еще арбуз. Он сейчас на холоде, вон там, во внутреннем дворике. Хотите посмотреть?

Усмехнувшись, Рэнд присел перед нею.

— Да, я доктор Кёрси, и я буду с вами обедать. И я, — добавил он, посмеиваясь, — хочу посмотреть арбуз. — Он смахнул слезу с ее щеки. — Но сначала скажи, как тебя зовут?

— Сисиль.

— А почему ты плачешь?

Она перестала улыбаться.

— Мальчишки не хотят со мной играть, они называют меня малявкой. — Склонив головку, она стала ковырять носком сандалии гальку.

Рэнд смотрел на нее, и на сердце у него теплело.

— Мне кажется, ты совсем не похожа на малявку.

Она с надеждой взглянула на него.

— Правда не похожа?

— Нисколько. Ты выглядишь как молодая леди. — Он подал ей руку. — Хочешь быть моей дамой за обедом?

Пораженно глядя на него, она тотчас ухватилась за его руку.

— В самом деле? — Не спуская с него глаз, словно опасаясь, что он исчезнет, она потащила его на задний дворик, толкая коляску перед собой.

Клубы черного едкого дыма встретили их за поворотом. Сисиль задержалась возле входа во внутренний дворик, огороженный кирпичной стеной, и, лукаво улыбаясь, спросила:

— А вы любите подгорелые гамбургеры? У мамы они очень хорошо получаются.

Из-за густого чада Рэнд даже не сразу смог определить местонахождение гриля. Найдя источник дыма, он приподнял крышку и тут же отскочил — вырвавшись, пламя едва не опалило волосы на его руках. Схватив совок, он вытащил обуглившееся мясо и переложил на поднос.

— Уже поджарились?

Подняв голову, Рэнд увидел бегущую к нему через лужайку улыбающуюся Сесил. Нахмурившись, он показал ей почерневшую лепешку.

— Это зависит от того, что вы любите. — Бросив с отвращением сгоревший кусок на блюдо, он спросил: — У вас есть еще мясо?

Сесил остановилась возле него подбоченясь и посмотрела на блюдо.