Не в силах сдерживать стоны, Рэнд стал покрывать поцелуями ее шею, а пальцы рывком стянули с нее купальный костюм, обнажая грудь.

Покачиваясь над холодной водой в лунном свете, ее груди отливали перламутром.

— Боже мой, Сесил, — прошептал он благоговейно.

Она сжимала ему лицо ладонями, притягивая к своему лицу, спина у нее изогнулась, и она застонала от наслаждения, когда мужские губы нашли ее сосок.

Его руки спустились ниже и, забравшись под купальник, постепенно завладевали всем ее существом, вызывая блаженные стоны.

— О Рэнд! — в какой-то миг воскликнула она.

— Все прекрасно, — прошептал он, лаская ее голосом и руками. — Расслабься.

— Но…

— Никаких «но», просто наслаждайся.

— Не надо, Рэнд, — простонала она, откидываясь назад, но при этом едва не касаясь грудью его лица. И тут же алчные губы приникли к ее соску долгим прерывистым поцелуем, повторяя ритм пальцев, скользящих внутри ее тела. — Рэнд! — закричала она, задыхаясь. — О Рэнд, пожалуйста… — Но не успела она закончить фразу, как все ее тело затрепетало и замерло. Через некоторое время она уронила голову ему на плечо, грудь у нее вздымалась, а тело стало вялым. — Прости меня, — проговорила она. — Я должна была…

Об обнял ее и зарылся лицом во влажные спутанные волосы. Прохладная вода успокаивала томительную боль, которая, не найдя выхода, осталась с ним.

Рэнд вздрогнул и проснулся на сбившихся простынях, обливаясь потом. Сердце у него колотилось; он лежал неподвижно, глядя в потолок и стараясь вспомнить, отчего он проснулся.

Сон.

Застонав, он протер глаза, пытаясь избавиться от образа маленького мальчика из сновидения, но не смог. Горячие слезы обжигали ему веки, нестерпимое страдание теснило грудь.

…Мальчик стоял посреди улицы, вытянув ручонки, слезы отчаяния бежали по щекам. Он так рыдал, что личико его стало красным и он начал икать. Но автомобиль, увозивший его мать все дальше и дальше, продолжал свой путь вниз по улице.

К нему подошла женщина и, обняв, попыталась успокоить. Но мальчик вырвался из ее объятий и побежал по улице за автомобилем. Он кричал и просил, чтобы машина остановилась. Ослепленный слезами, он споткнулся и упал, разбив об асфальт лицо, коленки и локти. Кровь, смешанная со слезами, текла по его щекам, а машина скрылась из виду.

Дрожь пробежала по телу Рэнда. Он не видел этот сон уже много лет; почему же горькое сновидение снова вернулось к нему?

Рэнд наморщил лоб, пытаясь как-то объяснить себе это, но вскоре снова впал в забытье, и перед ним возникла вторая половина того же сна, которую он никогда прежде не видел.

Мужчина стоял по одну сторону пропасти, а женщина — по другую. Они простирали друг к другу руки. Мужчина пытался помочь ей перебраться на его сторону. В тот самый миг, когда пальцы их соединились, раздался детский голос, и женщина, обернувшись, увидела группу ребят. Пока она глядела на них, пропасть расширилась, и мужчина выпустил ее руки. Подобно хищному зверю, темная пропасть поглотила ее, оставив в его руках один лишь воздух…

Рэнд вытер пот с верхней губы. Он не нуждался в психоаналитике для расшифровки второго сна. И без того ясно — это предупреждение.

Его отношения с Сесил Кингсли принесут ему не меньше страданий, чем те, что были у него в детстве. Именно потому, что он прекрасно понимал детей из второго сна. Нет, он никогда не заставит Сесил сделать выбор между детьми и его любовью.

Смешанные семьи не бывают счастливыми. Рэнд Кёрси был живым тому примером.

Сесил подняла голову и увидела, как подъехал Рэнд. Если б у нее спросили, отчего сердцебиение ее участилось, она бы поклялась, что из-за того, что в машине Рэнда сидел Джо.