— Следовательно, он не всегда обращался с тобой так строго?

— Я предполагаю, что на этот раз терпение у него кончится…

— Похоже, ты не очень-то старался, чтобы он полюбил тебя? — с усмешкой спросила она.

Людвиг вдруг нахмурился и стал внимательно смотреть на дорогу.

— Мой дорогой… прости меня… наверно, ты очень переживаешь из-за смерти матери и отца, которые действительно любили тебя.

— Моя мама очень любила Анну, — пожал плечами мальчик. — А со мной всегда была почтительно холодна. Что касается отца, он гордился мной, но также мало уделял мне внимания… Даже со слугами он общался чаще, чем со мной. Например, он мог целыми днями беседовать с Недлицем…

Марциана почувствовала жалость к мальчику, но знала, что было бы ошибкой показать ему это.

— Должно быть, тебе было довольно трудно, — спокойно произнесла она. — Мою маму трудно назвать ласковой женщиной, но она всегда была внимательна к нам. У нас с сестрами были гувернантки, а братья учились в хороших школах. Мой отец строго следил за нашим воспитанием. Я надеюсь, когда ты женишься, то не забудешь о своих детских переживаниях и будешь более заботливым по отношению к своим детям. Я часто замечала, как ты заботишься о сестре, и уверена, что к своим детям ты будешь относиться так же ласково.

— Неужели вы так думаете?

Тревога, смешанная с надеждой, промелькнула в глазах мальчика.

— О, да, — с теплотой в голосе ответила Марциана. — Знаешь, я заметила, что дети, которым предоставлена большая свобода, часто попадают в разные неприятные истории и именно поэтому, позже, став родителями, они проявляют чрезмерную строгость к своим детям.

— Дядя Генрих как-то сказал мне, что чрезмерная свобода испортила меня… Интересно, а самому дяде предоставлялась слишком большая свобода, или к нему относились слишком строго? — и юноша лукаво взглянул на баронессу.

— Мне кажется… Ему так же, как и тебе, позволялось делать все, что он хочет. Ты ведь сам знаешь историю его взаимоотношений с твоим дедушкой, его отцом? Именно из-за излишней свободы он и совершил много глупых поступков, — Марциана вдруг подумала, что в противном случае она вряд ли могла сейчас стать женой барона Грифенталя. — Его собственный горький опыт и способствовал появлению у него чувства ответственности за вас с Анной. Сейчас он стремится защитить тебя от многих несчастий, которые могут встретиться на твоем пути.

— Но я сам способен позаботиться о себе, — упрямо возразил Людвиг, словно не слышал ее объяснений.

— Мой господин, извольте мне ответить честно на один вопрос. Если бы графиня Делич не вмешалась в вашу историю, вы уверены, что в данный момент были счастливы? Вам до сих пор хочется жениться на даме со столь сомнительным прошлым, да еще старше вас на добрых… пятнадцать лет? Вечные скитания, позор для ваших будущих детей и… разница в возрасте, которая будет все больше заметна с каждым прожитым годом? И это все вместо блестящего будущего, которое вам подарит судьба?

Юноша смутился, но уже через несколько минут она заметила озорной блеск в его глазах:

— А как насчет вас, Марциана? Сможете ли вы постоять за себя, когда дядя узнает, что вы без его ведома отправились за нами в погоню?

Слова Людвига добавили новую долю тревожности в ее горестные мысли. Чтобы отвлечься них, Марциана принялась внимательно рассматривать окрестности, по которым они сейчас проезжали.

— Боже мой! Да ведь мы можем встретить прямо сейчас твоего дядю! — испуганно воскликнула она, припомнив, что об это ей говорил барон Теодор.