— В нашей семье все было несколько иначе, — покачала головой Марциана. — Моя мама проводит в городе только три месяца, когда начинаются сезоны. Правда, она тоже более близка с моими сестрами, нежели с братьями. Наверно, матери всегда не очень интересуются сыновьями. И барон Генрих… Я хотела сказать… — она запнулась, сообразив, что не должна обсуждать мужа даже с близкими ему людьми.

— Генрих очень любил свою мать. Иначе и быть не могло, — на лице барона Теодора появилось мечтательное выражение. — Луиза была полна жизни и веселья. Она обожала всех своих детей, любила их просто до безумия. И дети боготворили ее. У Луизы всегда гостило много друзей, таких же веселых и жизнерадостных. Они были немного старше меня… Кроме одной, которую звали Каролина… — улыбнувшись, он задумчиво покачал головой и продолжил рассказ: — Мой брат так и не смог оправиться после смерти Луизы. Альфред, разумеется, не отказывал себе в развлечениях, но о том, чтобы снова жениться, и слышать не хотел. Со временем он стал таким же суровым и надменным, как наш отец. Вольдемару в год смерти матери исполнилось тринадцать лет. Он очень возмущался, что мать так жестоко поступила с ним, и требовал вернуть ее к жизни. Ужасно сердился, когда понял, что со Всемогущим спорить бесполезно… Что касается Генриха, то за одну ночь он превратился из жизнерадостного пятнадцатилетнего мальчика в грустного и серьезного юношу. Он вызвался сам рассказать Бригитте о смерти матери. Это его младшая сестра, графиня фон Левенбах. Анна сейчас живет у нее… — барон остановился у закрытых дверей библиотеки. — Пожалуй, я немного почитаю перед сном. А вам следует пойти к себе. Не стоит сердить мужа в вашу первую ночь.

И, попрощавшись со смутившейся баронессой, дядюшка закрыл за собой двери в библиотеку.

ГЛАВА 8

Ванда уже приехала и ожидала хозяйку в туалетной комнате, где успела приготовить ванну с горячей водой и ароматными маслами.

— Я очень рада видеть тебя, — облегченно вздохнула Марциана, с удовольствием погружаясь в душистую воду. — Я так боялась, что гроза напугает лошадей и задержит вас в дороге.

— Слава Богу, мы успели в замок раньше, чем начался этот ужасный ливень.

Когда баронесса вышла из ванны, горничная укутала ее в теплую простыню и усадила на мягкий пуфик перед зеркалом:

— Ваши волосы, как всегда, неуправляемы. Попробуем их уложить хотя бы в легкие локоны.

— Я думала, ты устанешь за время пути, — удивилась Марциана.

— Дорога, честно говоря, и впрямь была не из веселых. Лошади пугались каждого раската грома, и мы думали, что вот-вот начнется ливень. Потом посыпался град, и нам пришлось пережидать его в густой рощице.

— А здесь града не было, — с удивлением заметила Марциана и подхватила на руки ласкающуюся к ней Лорелею: — Ах, ты, моя хорошая… Соскучилась без меня?

— Но… если честно, милостивая пани, было не так уж скучно. Мне не нравится путешествовать одной с мужчиной, но господин Петер оказался очень приятным собеседником.

— Боже мой, Ванда, неужели ты влюбилась в слугу барона Грифенталя?

— Ничего подобного!.. Перестаньте смеяться надо мной, пани! Я только хотела сказать, что с ним было интересно. И вел он себя очень пристойно. Петер много рассказывал о себе и своем господине. Он даже служил вместе с ним в армии.

Болтовня не помешала горничной быстро привести в порядок волосы своей госпожи.