Ванда и Лорелея ожидали ее в туалетной комнате. Каждая из них по-своему начала упрекать хозяйку за опоздание. Котенок успокоился, как только Марциана взяла его на руки и начала гладить, но успокоить служанку было труднее:

— Матка Воска… паненка, что с вами произошло? Только посмотрите на свои ногти и царапины на руках!

Марциана опустила котенка на пуфик и, терпеливо снося упреки горничной, быстро сняла с ее помощью мокрое платье и белье.

— Я и не знала, что был дождь, — сердито ворчала Ванда, приводя в порядок волосы своей госпожи. — Необходимо было вернуться в дом до того, как промокнете насквозь. Вы только посмотрите на себя! Вас как будто тащили сквозь густой кустарник. Почти все ногти сломаны… Как можно так себя вести замужней даме…

— Довольно, Ванда, — твердым голосом произнесла Марциана и встретила в зеркале изумленный взгляд горничной.

Обиженно поджав губы, та с еще большим усердием принялась приводить в порядок руки и волосы своей хозяйки. Она была и впрямь умелой служанкой, и очень скоро баронесса вновь выглядела совершенно прилично и благопристойно.

Когда Марциана вошла в столовую, там находились Хьюго и Недлиц.

Не успел лакей посадить хозяйку за стол, как появился барон Грифенталь, а вслед за ним неспешно вошел Людвиг с еще влажными волосами. Вскоре к ним присоединился барон Теодор.

— Мне известно, моя дорогая, что вы отправились на прогулку в одиночестве, хотя знали, что вас должен сопровождать слуга, — сердито обратился к жене барон.

— Я помню ваше пожелание, — невозмутимо ответила Марциана, выдержав его строгий взгляд. — Но у Хьюго есть обязанности по дому. Он не успел закончить работу до того, как я решила пройтись по саду…

— Главной обязанностью этого лакея является прислуживать вам, — произнес Генрих тоном, не терпящим возражений. — Когда вы не нуждаетесь в его услугах, Недлиц может давать ему другую работу. Вы не должны одна покидать дом. Я уверен, что в замке отца вы также не выходили без слуги.

— Извините, но вынуждена возразить вам. Мне никто не запрещал прогулки в одиночестве. Я любила ухаживать за садом. Утомительно было бы каждый раз посылать за лакеем.

Встретив суровый немигающий взгляд мужа, Марциана замолчала. Только сейчас она заметила повышенное внимание к их разговору всех находящихся в столовой людей и от досады прикусила губку. Отец не позволял себе отчитывать ее в присутствии слуг.

— В будущем, — строго произнес Грифенталь, — вы не станете выходить из дома без сопровождения. Это ясно?

— Да, мой господин, — тихо ответила она и почувствовала, как краска стыда заливает ее щеки.

А муж уже не смотрел в ее сторону. Дав знак слугам покинуть комнату, он обратился к племяннику:

— Надеюсь, ты провел утро в занятиях?

С притворным безразличием мальчик сделал вид, что занят едой.

— Да, — пробормотал он хмуро. — Правда, не представляю, как могу сам научиться чему-то.

— Если бы ты вел себя хорошо, Николас не уехал бы отсюда.

— Николас не относился ко мне с должным уважением.

— На этот раз я намерен нанять тебе наставника, который будет относиться к тебе так, как ты этого заслуживаешь, — мрачно бросил Генрих.

Барон Теодор, до этого не вмешивавшийся в разговор, внимательно взглянул на племянника:

— Генрих, не забывай, что Людвиг — сын герцога, и он совершенно прав, требуя уважение к себе от окружающих.

— Уважение необходимо заслужить, — возразил Грифенталь. — Хозяин любого поместья, не получив должного образования, не будет пользоваться уважением.