– Кофе? – спросил он не затем, чтоб предложить ей кофе, а чтобы как‑то начать беседу.

– Нет, спасибо. Я сюда не кофе пришла пить.

– Я догадался. Но все‑таки.

Он взял пластиковый стаканчик, на дне которого плескалось нечто похожее на остатки черного кофе, и осушил его одним глотком.

– Итак?

– Похоже, вы даже не удивились. Что я пришла.

– Не удивился. Но обрадовался.

Лиса Орстрём внезапно почувствовала страшную усталость. Она столько времени провела в ужасном напряжении. Сейчас ее немного отпустило, и она тут же сникла – слишком многое пришлось ей пережить за последние сутки.

– Я не хочу больше видеть эти фотографии. Я не желаю, чтоб мне тыкали в лицо снимком человека, которого я не знаю и не желаю знать. Хватит. Я буду свидетелем. Я укажу на Ланга как на человека, который вчера приходил к моему брату.

Лиса Орстрём положила локти на его стол и подперла подбородок руками. Она так устала. Ей хотелось домой.

– Но вам надо кое‑что знать. Я отказывалась дать показания не только из‑за угроз. Просто уже давно я дала себе слово, что не позволю больше Хильдингу с его наркотиками вмешиваться в мою жизнь. Я жила с этим весь год, просто перестала для него существовать. Но это ничего не изменило. А теперь он потерял надо мной власть! Он умер. Но все еще продолжает пить мою кровь! Так что я дам показания.

Вот и все, Анни.

Все кончено.

– Вас никто не порицает.

– Я знаю. Я просто хочу разорвать эту связь.

– Это ваш выбор. Но вас легко понять. Никто не винит вас в том, что вы растерялись. Что не сразу решились.

Гренс встал, порылся в своих кассетах, нашел что хотел и вставил в магнитофон. Сив Мальмквист. Она была уверена.

– А теперь расскажите мне. Кто вам угрожал?

Точно, Сив Мальмквист. Она приняла самое трудное решение в своей жизни, а он слушает Сив Мальмквист!

– Это не важно. Я буду свидетелем. Но у меня одна просьба.

Все это время Лиса Орстрём сидела, подперев голову руками. Она взглянула на него в упор:

– Мои племянники. Я хочу, чтобы вы их защитили.

– Они уже под охраной.

– Я не понимаю.

– К ним была приставлена охрана с момента опознания. Когда вы смотрели на Ланга через зеркальное окна Я, между прочим, знаю, что вы были у них сегодня и один малыш выбежал босиком на тротуар. Охрана, разумеется, круглосуточная.

Усталость навалилась на нее с новой силой. Она зевнула, даже не попытавшись это скрыть.

– Пора мне домой.

– Я попрошу вас отвезти. В гражданском автомобиле.

– К Ульве. К Йонатану и Сане. Они уже спят.

– Я предлагаю усилить охрану. Давайте посадим одного охранника в квартире. Вы не против?

Был уже поздний вечер.

Темно, тихо, как будто во всем этом огромном здании нет ни души.

Она посмотрела на полицейского, который стоял у магнитофона. Похоже, он подпевает. Он тихонько напевал веселую песенку с бессмысленными словами, и ей вдруг стало его жалко.

Пятница, седьмое июня

Он никогда не любил темноты.

Он вырос в суровой Кируне, в безысходной тьме полярной зимы. Потом переехал в Стокгольм учиться в Высшей полицейской школе и остался здесь, часто работая по ночам. Но темноту так и не полюбил: в его глазах мир без солнца лишен красоты.

Он смотрел в окно гостиной. За ним начинался лес, в котором царила июньская ночь. Там было темно, как и должно быть в густом лесу летней ночью. Он вернулся домой сразу после десяти, неся в коричневом портфеле видеокассету с ее «вторым я».