- И?.. - хохотнул Каменцев.

- Он выпил, потом передернуло его, как от разряда, оглядел он всех нас изумленно и с трагедией в голосе воскликнул: "Братцы, коньяк-то прокис!"

- Похоже, истории суждено повториться, - прокомментировал Каменцев.

- Думаешь, придет к тебе на поклон? - спросил Забелин.

- Как выразилась однажды любимая женщина, проводившая, кстати, меня в этот поход, - поведал Каменцев, - куда он денется, когда разденется!

Позже, на ужине в кают-компании, подтолкнув Каменцева под локоть, Забелин шепнул:

- Похоже, ты прав... - И кивнул в сторону показавшегося в двери Кальянрамана.

Лицо пакистанца омрачала тоска. Подойдя к Каменцеву, он нехотя произнес:

- Доктор, мне необходимо с вами поговорить.

- Милости прошу. - Каменцев привстал из-за стола. - Здесь или в санчасти?

- Я думаю, в санчасти...

В санчасти, где под присмотром дежурного матроса находился все еще находящийся в беспамятстве Филиппов, они присели в уголке, и пакистанец упавшим голосом поведал:

- Вчера... вчера случилось ужасное!

- Вы имеете в виду пожар?

- Да... Я - диабетик, и в огне погиб весь мой инсулин. Теперь вся надежда на вас, доктор.

Каменцев не нашел ничего лучшего, нежели пощупать пульс на потном запястье больного.

- Дело плохо, - констатировал, скорбно качнув головой. После, в задумчивости побродив у стеклянных шкафчиков, привинченных к полу, произнес: Кое-что у меня имеется... И я в состоянии помочь вам. Но...

- Я заплачу! - Пакистанец прижал руку ко впалой груди. - Я заплачу вам хорошие деньги, доктор!

- При чем здесь деньги? - поморщился Каменцев. - Я вовсе не собираюсь наживаться на вашей беде, но, боюсь, те заменители, что есть у меня под рукой, обладают малоэффективными показателями. Нам предстоит выработать для вас определенную диету и режим... Но для начала мне надо знать тип вашего заболевания...

- Тип весьма неблагоприятный, - мрачно усмехнувшись, произнес пакистанец. - Позвольте вам пояснить...

Выслушав подробности, Каменцев удрученно вздохнул. Затем произнес в раздумье:

- Все, чем я располагаю, позволит вам продержаться дней десять-двенадцать... - Он достал шприц, порывшись в коробке с медикаментами, отыскал ампулу, обломив ее кончик. - Позвольте вашу руку...

- Не надо, я сам! - Кальянраман, протерев кожу поданной Каменцевым спиртовой салфеткой, сноровисто сделал себе укол.

Когда прозрачная жидкость перекочевала из узкого пластикового цилиндрика в кровь, он, закрыв глаза и распрямив плечи, глубоко и удовлетворенно вздохнул. Произнес через внезапную одышку:

- Я ваш должник, доктор... Должник и раб.

- Так вот, - сказал Каменцев. - До завершения экспедиции вы не дотянете. Вам срочно надо сойти на сушу. Поддерживающие дозы неполноценны, и они так или иначе плачевно скажутся на вашем здоровье.

- И что вы предлагаете? - отозвался Кальянраман, осоловело тараща глаза на утреннюю синь в иллюминаторе.

- Ничего, - бесстрастно ответил Каменцев. - Но вы, по-моему, не понимаете, к чему я клоню. От "Комсомольца" мы идем к Бермудам. Каким испытанием это явится для вас, предсказать не берусь. Мои запасы строго ограничены.

- И что же мне делать? - вопросил Кальянраман с испугом.

- Я буду откровенен с вами настолько же, насколько вы откровенны со мной, - продолжил Каменцев. - Лично мне плевать на всю эту экспедицию, да и к тому же я от нее очень устал. Судовой врач, как оказалось на поверку, удел не сладкий. А море, по моему мнению, лучше всего смотрится со стороны теплого пляжа. Поэтому я с удовольствием также оказался бы на береге.

- Но как я могу повлиять...

- Откуда же я знаю? - развел руками Каменцев. Обхватив тощими пальцами колени, пакистанец задумался, раскачиваясь корпусом на вертящемся табурете, а затем, уставившись на своего спасителя обескураженным взором, с запинкой спросил:

- Вам что, непременно требуется попасть в Америку?

- Не мне, а вам, - поправил его Каменцев.