|
Уолтер поведал ему о контрактах, подписанных с арабом, об ограблении квартиры, перипетиях плавания, о своем побеге с судна, похищении жены и, наконец, о телефонном звонке в машину, незамедлительно последовавшем по дороге из аэропорта, замечая, как в глазах полицейского с каждой секундой утверждается какая-то растерянная беспомощность. - Я просто не знаю, к кому в данной ситуации обратиться, - откровенно поделился Уолтер. - Понимаю, что данный вопрос далек от специфики вашей службы, но куда прикажете мне звонить? В ЦРУ? В Пентагон? Все равно так или иначе ваша контора ближе к данным ведомствам, нежели моя частная лавочка... Понимаю и другое: меня легко принять за спятившего идиота. Это вполне объясняет и прыжок в ледяное море, и подозрения, связанные с фанатиками-террористами, к примеру. Но чем тогда объясняется похищение моей жены? Моим личным заказом? - Подумаем, - неопределенно отозвался Дик, теребя ворот синей нейлоновой куртки с желто выштампованным на ее спине названием сервисной компании. - Но не могли бы вы, кстати, оказать мне ответную услугу? Коли уж нам довелось внезапно встретиться... Вы знаете некоего Алекса Волина? По-моему, у вас с ним был совместный бизнес... - Ну?.. - Каким образом он связан с господином Михайловым, проживающим постоянно в Швейцарии? - непринужденным голосом вопросил Дик. Уолтер хмуро улыбнулся. Сказал огорченно: - Разочарую вас. Я, знаете ли, не перепуганная девица, которая, смятенно припав к плечу защитничка, решившего воспользоваться заполошностью ее состояния, может ему и отдаться в порядке, так сказать, оперативной благодарности. Постоять за себя я сумею и без вашего участия. - Да я же чисто по-человечески... - развел руками Дик. - Вон оно что! - вскинул брови Уолтер. - Тогда - извините. И позвольте вам рассказать, что был у меня приятель, большой дока в искусстве кадрить прекрасный пол. И когда в случае отказа ему в знакомстве он начинал канючить это самое "да я же с вами хочу чисто по-человечески...", то я уже твердо знал: сделай мадам первую уступку, через какой-то час ее наверняка и воодушевленно будут трахать! Дик смущенно рассмеялся. А Уолтер, чеканя слова, между тем вполне дружелюбно продолжил: - Времени после последней нашей встречи прошло достаточно, а потому нахожу необходимым еще раз вам повторить: в стукачи я не гожусь по многим причинам. Существует, во-первых, такое туманное понятие, как нравственность. Во-вторых, получать блага и деньги за счет сотрудничества с полицией, тем более ставя это как цель, могут исключительно пропащие люди. Я, например, считаю, что куда приятнее заработать на жизнь умом или руками, но не языком, облизывающим чье-то ухо либо задницу. И потому сегодняшний разговор веду с вами только потому, что являюсь гражданином, пекущимся о безопасности своей страны, о безопасности людей на судне, поставленных на грань гибели из-за злой воли вероятных преступников, а кроме того, надеясь, что подобная доверительность с моей стороны по отношению именно к вам... - выдержал паузу, - будет по достоинству оценена вашим руководством... Так что наивно рассчитываю услышать от вас слово "спасибо". - Спасибо, - учтиво произнес Дик. Под конец рабочего дня, усевшись за свой стол в опустевшем офисе на шестнадцатом этаже небоскреба на Federal Plaza, 26, офицер ФБР тяжко призадумался, анализируя прошедшее рандеву с русским бизнесменом. рассказанная им история отличалась известного рода изыском, но какие делать из нее выводы он не знал. Ну, болтается где-то в океане иностранное судно с иностранным экипажем, ну - смыло какого-то чудака за борт, ну - мусульманская команда, часть которой имеет следы боевых ранений... Маршрут и цели экспедиции официально утверждены, вполне соответствуют задачам Гринписа... Что остается? О чем писать рапорт? О похищении жены Уолтера, теперь уже неактуальном и недоказуемом? Однако что ни говори, а прошедшая встреча поселила в нем садняще-тревожное ощущение немалой важности происходящего там, в далеком океане. |
