-Д-да...

- Пить пиво на улице запрещено, - сообщил страж порядка, поправляя аккуратный узел черного узкого галстука.

- Так пиво же в пакете... Если банка прикрыта, то можно...

- Согласно новому постановлению - уже нет!

- Мы не знали... - забормотал Борис. - Приносим дикие извинения...

Забелин стесненно кашлянул, узрев, как по тротуару, держа в руке молоток, шагает Борин сыночек Петя в драных джинсах и в жокейской кепке с козырьком, повернутым на затылок,, За Петей, сверля его спину настороженными взорами, следовали двое полицейских, видимо, заинтересованных, с какой целью и куда шагает по вечерней улице неблагополучного района человек с молотком.

- Все не слава богу! - обернувшись на своего приближающегося отпрыска, прокомментировал Боря.

Полицейские, сопровождавшие Петю, явно напряглись, уяснив, что объект их внимания направляется к стоящему с открытым капотом "Кадиллаку", возле которого остановилась патрульная машина.

Петя, в чьих ушах гремела музыка из карманного плеера, укрепленного на брючном ремне с застежкой-черепом, равнодушно глядя на полицейских, вручил папе молоток, озаботив таким поступком уже всю правоохранительную рать.

- В чем дело? - кивнув на молоток и настороженно отодвинувшись от Бориса, вопросил долговязый сержант, блюститель алкогольного уличного воздержания.

- Мы ремонтируем машину, - последовал честный ответ Забелина.

Полицейские сумрачно переглянулись.

- То есть?

Забелин, приняв молоток, воздел его над зевом капота, нанеся увесистый удар по стартеру. Объяснил кратко:

- Барахлит реле. - И, усевшись за руль, повернул ключ в замке зажигания.

Стартер бодро провернул шестеренки, и двигатель завелся.

- Так ремонтируют машины в России? - прищурился один из стражей порядка.

- Да, и результат - налицо, - с вызовом сказал Забелин.

- Вы кончили ремонт? - поинтересовался сержант. - Тогда... уберите молоток в багажник.

- И пиво, - вставил его напарник.

- Вам, кстати, пишут тикет, - сообщил ему Борис. - Вы поставили свой "Форд" возле пожарного гидранта.

У патрульного автомобиля и в самом деле стояла расплывшаяся чернокожая дама в форменном коричневом кителе дорожной службы и старательно выводила какие-то каракули в своих служебных бумагах.

Внимание полицейских мгновенно переключилось на своего коллегу по соблюдению городского правопорядка.

Вспыхнула возмущенная перебранка, изобилующая агрессивной нецензурной лексикой.

Боря, сверкнув золотой фиксой, с довольным видом подмигнул криво усмехающемуся Забелину, уже не впервые наблюдавшему конфликт между "голубыми" так именовались городские полицейские - и "коричневыми" - специалистами исключительно по незаконным парковкам.

Это был антагонизм, чьи корни уходили в прошлое какого-то давнего конфликта служб, едва ли не каждодневно обменивающихся ныне друг с другом взаимными унижениями. Месяц назад Забелин наблюдал, как полицейскую машину едва не уволок штрафной буксир и офицеру, грозившему шоферу буксира оружием, пришлось, дабы отбить служебный транспорт, вызывать на помощь подкрепление, мгновенно заголосившее сиренами по всему Бруклину.

- Сваливаем, - сказал Боря, опуская капот. - Пока волки грызутся, овцам самое время в сарай под запор... Пошли ко мне, пропустим стаканчик-другой под селедочку в сметанке...

Усевшись за стеклянным столиком в гостиной, разлили по рюмкам ледяной "Абсолют".

- Значит, за твое новое назначение! - предложил Борис и, выпив, приложил к синяку на скуле новенький цент, взяв его из вазочки, заполненной мелочью.

- Чего случилось? - спросил, кивнув на синяк, Забелин.

- Да вчера... - неохотно поведал Борис. - Пассажиры...

- Грабануть хотели?

- Ну да... Два латиноса с ножичками...

- И на сколько влетел? - сочувственно поинтересовался Забелин.