Вечером следующего дня они сидели в рыбном ресторанчике, дожидаясь блуждающих в торговых дебрях города качков.

По словам Игоря, Эмираты ему надоели зашоренностью своего жизненного уклада, отель представляется оранжереей, вне которой - лишь чужеродный и убогий космос специфической жизни аборигенов, но, поскольку с таинственными его делами не все ладится, ему предстоит задержка минимум на неделю.

В качестве ужина они выбрали из набитого льдом лотка пару килограммовых акул и через считанные минуты получили искусно приготовленное блюдо, снабженное таким количеством гарнира и овощей, что его с успехом хватило бы на компанию пяти голодных едоков. На десерт официант принес кувшин свежего бананового сока.

- Так вот о нашей вчерашней трепотне, - сказал Игорь, настороженно глядя поверх головы собеседника и доставая из кармана рубашки бумагу. - Первая цифра - счет за пластилин, вторая, чепуховая, - за железо и маслята.

- Первая цифра впечатляет!.. - присвистнул Крохин.

- Для знающего человека как раз очень и очень приемлемо, - отозвался Игорь. - Так что можешь еще смело и свой интерес плюсовать, но не увлекайся особо, двадцать штук, не больше... Или ты намерен заявить, что этого мало?

- Хорошо. - Крохин спрятал бумажку в карман.

- Хорошо, да не очень, - возразил Игорь. - Я и пальцем не пошевелю, если не буду знать, для чего эта вся музыка предназначена и кто ее заказывает. Прежде чем сунуть башку в петлю, надо знать, как ее оттуда обратно вытащить. Ты, ясное дело, на все готов, за двадцать штук - хоть куда, а у меня другая постановка жизненных вопросов.

- И какая же? - вопросил Крохин угрюмо.

- Я пытаюсь ставить их так, чтобы вопросительный знак превращался в восклицательный.

Крохин задумался. Раскрывать личность босса, как и связывать заказ на взрывчатку с предстоящим плаванием, было запрещено. Но человек напротив - якобы бывший приятель, персонаж из прошлого, а на самом деле - чужой и неизвестный собеседник, проживший неведомую жизнь, напрочь изменившую его и внутренне, и внешне, обновившую, если верить науке, все клетки организма, и тем не менее каким-то неведомым образом сумевший сохранить образ его, Крохина, в своей памяти, что было единственным, сближавшим их, - этот человек ждал ответа. Вернее, молчаливо, но выразительно ответа требовал.

- Это товар на экспорт, - выдавил Крохин, не поднимая глаз.

- Уже лучше, - сказал Игорь. - Но куда именно? И как вы его протащите через барьеры? Я не любитель викторин, но в данном случае мое любопытство касается элементарных гарантий... Короче, если где-то бабахнет, то лучше, если подальше, и я-во всех смыслах - останусь в стороне. Как и ты, между прочим.

- Сейчас не могу тебе сказать ничего, - признался Крохин. - Поскольку просто ничего и не знаю.

- Тогда так... В порядке информации. "Протащить" - это тридцать процентов стоимости товара и моя забота. Так и сообщи своим деятелям. Услугу я не навязываю, скажи. Просто так мне будет спокойнее. - Он замолчал: к столику подходили, волоча пакеты с покупками, всецело довольные жизнью качки, как явствовало из выражений их физиономий, не обезображенных интеллектом.

"По-моему, они родились под созвездием Близнецов", - подумал Крохин.

- Ну чего, был я сегодня в этом твоем алкогольном эмирате, - начал качок Алексей, присаживаясь рядом с ним. - Цирк вышел! Беру такси, водила-индус спрашивает: куда? Я ему - согласно твоим указаниям: Аджман, дворец шейха. Он так это... смотрит на мои пляжные шорты и футболочку - и с уважением, значит: едете к шейху, мистер? Врать не люблю, отвечаю уклончиво: ну... рядом там, в общем... А, говорит, вы - в магазин! Причем - по-русски!

- Эта догадливость на ба-альшом опыте общения основана! - заверил Крохин.

- Подъезжаем, - продолжил рассказчик, - два доллара он всего запросил... Гляжу - заборчик, в нем - провал, захожу туда, а там - прошлая социалистическая родина: амбразура раздаточного оконца, толпа бушует, купюры через головы сует.