- Да ты чего, в нем тараканы живут! - отмахнулся Геннадий, вскрывая шпроты.

В подтверждение его слов из разверстых уст леща и в самом деле выползло упитанное усатое насекомое, поспешив по неведомым тараканьим делам в щель под кухонной мойкой. Крохин передернулся от отвращения. Уловив его мимику, Геннадий виновато признался:

- Надо тараканомора бы вызвать, да вот денег нет, поистратился я тут авария в пьяном виде... Свою тачку восстановил, чужую, укрепил материальную базу гаишников...

- Значит, - почувствовав благоприятный момент, начал Крохин, нуждаешься? А у меня к тебе как раз денежное дельце... Слепишь его - хватит на то, чтобы во всем доме тараканов извести. Я, видишь ли, в плавание подписался... На "Скрябине".

- Это что-то там с Гринписом связано?..

- Точно. Переводчиком я устроился... И, значит, хозяин мой в случайном разговоре... В общем, говорит, боюсь, что экипаж кучей всяких блатных нашпигуют...

- Это у нас просто, - согласился Геннадий, поднимая стакан. - Будем, как говорится... Твое драгоценное...

- И тебе не болеть! - Крохин с удовольствием глотнул пиво. - Так вот. А я ему и брякни: есть у меня в кадрах Морфлота приятель...

- Правильно брякнул! - заметил Геннадий воодушевленно.

- Во-от. Ну... - Крохин обернулся на леща, в чье чрево возвращался таракан, видимо, освежившийся конденсатом под раковиной мойки. - Я и говорю: можно попросить человека проконтролировать список личного состава. Они каких-то своих ребят в это дело собрали...

- Короче, задача: команда идет на борт строго по списку! - уточнил Геннадий, с деловитым пониманием хмуря бровь.

- Совершенно в дырочку!

- Помочь можно... - загадочно отозвался собутыльник. Интонация фразы была привычной.

- Ну, давай так, - сказал Крохин, реанимируя свой опыт спекулянта. Платит он трешку, но мне-то тоже погреться надо... Устроюсь я в этой трешке со своими интересами?

- Да ты чего? - Геннадий едва не подавился пивом. - Какая еще трешка! Левого народа будет человек двадцать, каждый несет по штуке... Минимум! Вот и считай! Плюс - ты!

- Ну тогда и хрен с ним! - легко согласился Крохин, поняв маневр противника. - Пусть сам выкручивается. Забыли! Будь! - Чокнулся с отставленным в сторону стаканом Геннадия.

- Нет, погоди! - Тот привстал, заходил, морща лоб в тяжком раздумье, по кухне. - Двадцать, конечно, это как-то... Ну на червонец-то твой начальник подпишется?

- Пять - это максимум! - сказал Крохин скорбно. - Такой жлоб!

- Дави на шесть хотя бы... - просительно заглянул ему в лицо квартирант-мздоимец.

- Но если согласится, тогда... никаких!.. Любой выверт - неустойка!

- Отвечаю! - воскликнул Геннадий убежденно. - Если вот только две-три вакансии... Но я заранее предупрежу! Э... - Обернулся на холодильник. - Вовик, давай по водочке, а? В честь, так сказать... Я мигом сгоняю, а ты посиди.

Когда за Геннадием хлопнула дверь, Крохин удовлетворенно выдохнул из себя клуб табачного дыма. Арабу он объявит десять... нет, пятнадцать тысяч, оперируя уясненными аргументами. Заплатит! У него денег и жен куры не клюют... Вот же прет фишка, а? Вот же прет!

Он прошел в комнату, уселся за письменным столом.

Этот стол был знаком ему с детства. Старый, потертый, скособоченный, с невесть куда девшимися замками...

Когда-то, сидя за ним, он делал школьные уроки, писал институтские шпаргалки, позже - статейки, стихи...

Он любовно провел ладонью по старой, шершавой поверхности с давно сошедшим лаком, оставшимся лишь в глубине пор оголенной древесины.

Выдвинул ящик, узрев в нем личные архивные папки, доверенные на хранение квартиранту.

Развернул самую толстую.

Вот она - первая его публикация, вырезанная из газеты и наклеенная на машинописный лист. С указанием даты.