В ответ - по местной, хорошо слышимой связи - раздался ревущий мат: чтобы срочно, чтобы без рассуждений, мать вашу перемать!

Сенчук с сочувственным видом смотрел на мизантропа, в чьей дрожащей руке хлопала по явно покрасневшему уху телефонная трубка.

Получив подтверждение в правильности резолюции, мизантроп, не глядя в сторону просителя, сказал каким-то неуверенным, жиденьким голосом:

- У вас, оказывается, серьезный морской опыт... Я не сразу понял...

- Да что там! - простодушно поддакнул Сенчук. - В наше лихолетье локатор держать надо востро! Вообще все антенны из себя выпустить! Любой бандит в капитаны может пролезть, а капитану и в паромщики не попасть! Вчера одного профессора видел, искусствоведа, сосисками на рынке торгует... Срамота!

- Предписание будет готово через час, - стесненно кашлянув, молвил мизантроп. - Да, кстати! Вы не знакомы с начальником экспедиции? Он тоже будет здесь через час. - Повернулся к прокисшему коллеге: - Пропуск ему заказал?

- Геннадий заказал. И ему, и переводчику, - донесся бескислородный ответ.

- Начальник экспедиции - пакистанец, - продолжил кадровик недовольным голосом. - Судно арендовано Гринписом. Предстоящая задача вам известна?

- Наше дело - рулить, - простецки отозвался Сенчук.

- Понятно...

- С капитаном вот большая проблема, - подал голос контуженный бюрократическим бытием грустный человек. - Прежнего на днях убили.

- Да я ж его знал! - воскликнул Сенчук. - Прямолинейный был старик, душа общества и корабля в целом!

- Вот и прикончили душу общества, - проскрипел унылый не без злорадства.

- Кто?!

- Шпана, вероятно, - покривился мизантроп. - Пырнули ножом в подъезде, взяли бумажник, ключи от машины... Машину угнали. Главное - машина-то старая, никому не нужна! Наверняка малолетки накуролесили!

- Их почерк, - глубокомысленно согласился Сенчук. - Что за жизнь пошла! Только головой и крути, разминай остеохондроз...

Через час он встретился с руководителем экспедиции - невзрачным молчаливым человечком в скромном костюмчике, с телосложением подростка и росточком, как определил про себя Сенчук, чуть выше сидящего кобеля. Голову будущего шефа украшала розовая чалма, похожая на ком сахарной ваты. Данный головной убор бесспорно указывал на принадлежность его носителя к последовательным приверженцам ислама.

Пакистанца сопровождал помощник-переводчик - мужчина лет сорока, с глубоко загорелым под тропическим явно солнцем лицом.

- Кальянраман, - представился восточный человек, тускло глядя на Сенчука безразличными, как у обкурившегося наркомана, глазами.

Ладонь его, как обнаружилось при рукопожатии, была иссохшей и вялой.

"Вобла с пересолом и та краше", - подумал Сенчук, почтительно наклоняя голову.

Переводчика-помощника звали Владимир Крохин.

Кадровики предоставили им крохотный пустующий кабинетик, где будущего старпома ознакомили с маршрутом экспедиционного судна: из Санкт-Петербурга "Скрябин" должен был проследовать в Норвежское море к координатам 73-43' 47'' северной широты и 13-15'54'' восточной долготы на место гибели АПЛ "Комсомолец", откуда, проведя необходимые научные мероприятия, предстояло переместиться к Бермудским островам, к АПЛ "К-219". После этого этапа экспедиции "Скрябин" швартовался в Нью-Йорке, команда отдыхала и готовилась к возвращению в порт приписки с попутным коммерческим грузом.

Сенчук, не преминувший заметить, что плавал на "Скрябине" не один год и знает судно досконально, беседу вел крайне корректно и доброжелательно, с обескураженностью, впрочем, отмечая, что никаких сколь-нибудь эмоциональных ответных реакций со стороны невозмутимого, как каменный истукан, мусульманина, не поступает, а помощник его, напротив, испытывает явное почтение к старому морскому волку, покладисто и предупредительно воспринимающему указания сухопутных дилетантов.