- С какой поры ты бога-то поминать начал? - недовольным голосом вопросил коллега, отставной ветеран ГАИ, орденоносец.

- А я уже давно усек, что что-то там... - Сенчук завел взор к потолку, есть! У нас, - продолжил доверительно, - был четвертый отдел - религиозный бывшего пятого управления, идеологического... Так вот... Обойди всю Лубянку снизу доверху, спроси от прапора до генерала: есть ли бог? - все руками бы замахали: нет, конечно, что за вопрос, коммунист Сенчук?! А в четвертый отдел зайди - там бы тебе ответили... - Он выдержал многозначительную паузу. - Не знаем... Вот так-то, брат!

КАМЕНЦЕВ

На аэродром ехали в огромном и свирепом черном джипе с затемненными стеклами.

Втиснутый на заднее сиденье между двумя атлетами грубой внешности, хотя и нежного, лет двадцати, возраста, Каменцев усиленно раздумывал, как ему выбраться из новой ловушки, подстроенной каверзной судьбой. План - еще неотчетливый, зыбкий, однако дающий надежду на спасение - потихонечку вырисовывался...

Он попросил водителя срочно соединить его с боссом.

- Зачем? Тебе же все объяснили... - развязным баском отозвался шофер.

- Я понял, как вернуть долг...

- А, тогда держи... - И водитель, набрав номер телефона руководителя, передал трубку Каменцеву.

Услышав голос главного гангстера, Сергей вежливо произнес:

- Прошу прощения за беспокойство, но мне пришла в голову одна идея... По-моему, я смогу занять денег...

- Всю сумму?

- Надеюсь, что так.

- И где же?

- У меня есть знакомая, подруга покойной матери...

- Ну так и позвоните ей.

- Тут необходим очный разговор. Просить по телефону этакую сумму...

- Очный так очный. - Собеседник призадумался. - Хорошо... - произнес с неохотой. - Четырнадцать штук отработаешь, а вернешься - будем говорить... Ну-ка, дай трубку пацанам...

Каменцев передал телефон сидевшему по левую сторону парню.

- Так-так, - выслушав указания шефа, проговорил тот. - Понял... Скосился на Каменцева: - Вес сделаем... Это уж точно... - И, рассмеявшись подобострастно, надавил кнопку, отключающую связь.

Лицо его тут же приобрело прежнюю стылую непроницаемость, и на вопрос партнера-пленника: что, дескать, было начальником сказано-приказано? - он с подчеркнутым высокомерием ответить не соблаговолил.

Военно-транспортный самолет доставил их на небольшой аэродромчик, затерянный в глуши тайги - неожиданно чахленькой, низкорослой, с выжженными проплешинами поляне, с кривенькими березками и больными пожелтевшими елями.

Далее был заляпанный грязью "уазик", управляемый подвыпившим майором в форменном плаще, покрытом жирными пищевыми пятнами; разбитая узкая бетонка, упершаяся в железные ворота части, барак военного городка, алюминиевая миска с картофельным варевом - и желтый дымящийся кипяток, в котором плавали разваренные смородиновые листы.

В бараке, стоящем впритык к двухэтажной солдатской казарме, им отвели две комнаты, предназначенные, видимо, для дежурных офицеров. Одну из них узкую и темную, где находились солдатская кровать, тумбочка и табурет, - отвели Каменцеву. В другой, меблированной помимо спальных мест шкафами и обеденным столом, разместились бандиты.

Каменцев поужинал в компании будущих подельников и отправился в свою комнатенку.

Уселся на кровать, и тут в дверь постучали.

Вошел, перекошенно ступая под тяжестью эмалированного ведра с водой, молоденький обритый солдатик, явно из свежего призыва, в форме, еще не обмявшейся по плечу.

Поставив ведро на табурет, промямлил смущенно:

- Свеженькая, прямо из колодца... Хорошая тут вода, пейте... О! спохватился, вытащив из кармана гимнастерки граненый стакан.

- Ну что, служивый, как дела-то? - полюбопытствовал Каменцев, ополаскивая стакан.

- Да какие тут дела... - опасливо покосился на голое без занавески окно солдатик.