У кого-то под рукой месторождения, у кого-то - заводы, леса, золото и алмазы, а у кого-то - пластид...

А что у него, у Прозорова? Ордена да смешная зарплата? И общественное поручение от конторы - расследовать всю эту чехарду с прогремевшим во глубине сибирских руд взрывом?

Можно, конечно, все следственные и оперативные мероприятия свернуть, отписаться, а то, изловчившись да вступив в сговор с лентяями из контрразведки, вовсе избавиться от дела, спихнув его в иную епархию, в бездонный милицейский унитаз... Но...

Но жива в нем верность, ха-ха, долгу того офицера, кто привык служить не за деньги, а за совесть. За деньги он так, прислуживает по необходимости. И хорошо, что не убита в нем эта привычка, ибо, что ни говори, а сохраняет она от саморазрушения его личность.

Через час он беседовал с архитектором - недоверчиво-замкнутым, желчным типом, убеждая его чистосердечно поведать о подоплеке несостоявшегося покушения.

- Поймите, - говорил Прозоров, - меня не интересуют ваши служебные - а значит, чего греха таить, коммерческие тайны. Не будь их - вы бы стояли на паперти. Кроме того, я не прокурор и никаких протоколов не веду. Мне важно одно: кто сделал на вас "заказ". Но если думаете, что способны разобраться с ситуацией самостоятельно, - пожалуйста! Только замечу: обычно люди вашего уровня и статуса наивно обольщаются в таком своем убеждении.

- Слон, - через силу произнес архитектор.

- Вот, уже хорошо. Теперь: а по поводу чего...

- Это все, что я могу сказать.

Прозоров добродушно рассмеялся:

- Слово "могу" лучше заменить на слово "хочу". Но в любом случае следует признать, что вы не из тех, кому требуется научиться укорачивать фразы до размера мысли. И все же... Давайте попробуем высказанную мысль развить...

- Это - все, - отрезал архитектор.

- Хорошо, как вам будет угодно! - И Прозоров откланялся, едва удержавшись напоследок от определения "самонадеянный дурак!".

Вечером, сидя в кабинете одного из начальников отделов РУБОП и пролистывая оперативную информацию по группировке Слона - сообществу немногочисленному, без территориальной принадлежности, но весьма агрессивному, Прозоров, в очередной раз отвлекшийся на писк пейджера, ознакомился с интересным сообщением: архитектор, вышедший перед ужином прогуляться с собачкой, убит снайпером. Он лишь тяжко выдохнул:

-Вот наглецы...

К ночи в РУБОП пришла долгожданная новость: по агентурным данным, килограмм пластида был куплен Слоном в Балабанове, где, как предполагалось, проживает его надежный оружейный снабженец. Личность снабженца покуда не установлена, но связь с ним, как доложил осведомитель, осуществляет некто Юра Ворона, бригадир группировки.

Несмотря на поздний час, Прозоров позвонил домой своему непосредственному начальнику генералу Ладыгину, доложив об оперативных достижениях прошедшего дня.

От генерала, склонного к действиям решительным и жестким, он услышал именно то, что и ожидал:

- Этого пернатого Юру задержи немедленно, предлог любой, и - к нам на объект. К нам, понял? Дальше - по схеме...

В два часа ночи Ворону, вышедшему покурить на падубу плавучего ресторана-казино, "свинтили" специалисты из ГРУ.

Обработку бандита, чье задержание обосновывалось хранением "замазанного" ствола и двух граммов героина, Прозоров начал уже в машине, следующей на спецобъект.

Ворона - тертый уголовный калач с тремя судимостями, узколицый, тщедушный, с постоянно вжатой в плечи маленькой головкой, методично поворачивающейся из стороны в сторону, - держался с невозмутимым достоинством искушенного в общении с правоохранителями ветерана криминального мира.

Выслушав формальные обвинения, лишь легонько поморщился, не удосужившись и вскользь прокомментировать их.

Это Ивана Васильевича, впрочем, ничуть не смутило.