Алексей лежал на полу, обхватив руками голову и не подавая признаков жизни. Рядом валялся один из мордоворотов – он хрипел и пытался встать, но это у него не получалось. Двое других стояли, тяжело дыша и размазывая кровь по лицу. Рубашки у них были разодраны и тоже испачканы в крови. Четвёртый стоял на коленях и – как показалось Олегу – плакал. То есть Олег понимал, что такое вряд ли может быть, но этот тип выглядел так, как будто плакал. И ничего с этим поделать было нельзя.

Потом ему всё же помогли подняться. Они взяли тело Алексея за руки‑ноги и потащили к выходу. Охрана клуба с опаской посматривала на эту процессию. Сзади шёл Олег и счастливо улыбался.

– Ха, – вырвалось у него, когда они вышли из клуба на тёмную улицу. – Ха‑ха.

5

Они бросили Алексея в багажник обшарпанной «Волги», перекурили, а потом поехали.

– Что, в милицию его сдадим? – поинтересовался Олег, настроение которого с каждой минутой становилось всё лучше и лучше. На него посмотрели как на идиота.

– Я думал, отец вам сказал его в милицию сдать, – торопливо пожал он плечами. – Ну, нет так нет. Ваше дело…

– Даже если бы так, – хрипло проговорил один из мордоворотов. – Даже если бы твой отец и брякнул чего‑нибудь такое… После того что этот козёл с Павликом сделал, мы его только в одно место можем отвезти. На кладбище.

Павлик, в котором было килограммов девяносто чистого веса, сидел зажмурясь и беззвучно шевелил губами. Это он выглядел плачущим в первые секунды после окончания драки.

– На кладбище, – повторил Олег. Идея ему понравилась.

Но приехали они не на кладбище, а на берег реки, что протекала по северной окраине города. Пляж был пуст, и хриплый остановил машину у самой воды.

Алексея вытащили из багажника и швырнули на серый речной песок. Тёмная вода лениво набегала на берег, почти касаясь его неподвижных ног. Фоменко‑младший посмотрел на всё это и вдруг догадался, зачем они сюда приехали. Он понял, что это и есть кладбище. Олег злорадно посмотрел на своего обидчика и пробормотал:

– Вот так‑то, сука. Вот так‑то.

Они все стояли и медлили, чего‑то ждали. Наверное, хриплого, который шумно обшаривал салон «Волги», пытаясь найти какую‑то важную вещь и не находя её. В конце концов, он вылез из машины и тяжёлым взглядом обвёл остальных:

– Я че‑то не понял… Кто всю водку выжрал?

Никто ему не ответил, но хриплый и сам догадался, посмотрев в лицо Павлика.

– Такая боль, – пожаловался Павлик. – Так мне было хреново… Я думал, там ещё оставалось.

– Откуда ж там останется, когда ты все до последней капли выжрал?! – В доказательство Павликова преступления хриплый бросил на песок пустую бутылку. – Мы ему теперь чего будем в глотку заливать?! – мотнул он стриженой головой в сторону Алексея. – Он че, трезвый полез купаться, да? Ты щас у меня пулей полетишь в ближайший магазин за бутылкой! Пулей, ясно?!

Павлик уныло кивнул и нетвёрдой походкой зашагал в сторону шоссе. Хриплый развернулся к Фоменко‑младшему:

– А ты пока запоминай: в клубе вы снова поцапались, подрались. Куча народу это видела. Вышли на улицу, снова подрались. Мы набили ему морду, он расстроился, пошёл купил водяры, упился и утонул по пьяни. Усвоил?

– Ага, – кивнул Олег. – А что, если…

– Кабан! – окликнул хриплого один из парней. Хриплый оглянулся. Олег тоже оглянулся. И он до смерти испугался, хотя на первый взгляд ничего страшного не случилось.

Алексей, пошатываясь, стоял у воды, морщась от боли и разминая затёкшее плечо.