– Расстегни ремень, – сказал Алексей, держа руку за пазухой. – Медленно и аккуратно.

Ремень с кобурой тяжело грохнулся на пол. Сбитый с ног напарник чуть вздрогнул.

– Теперь пошли вон из моего дома, – сказал Алексей. Вид пустых пивных бутылок и затушенных прямо об стол «бычков» не улучшил ему настроения, и он шевельнул правой рукой, намекая ментам, что сваливать им нужно немедленно. – Дубины свои оставьте. И рацию тоже.

Сержанты не стали спорить.

– И скажите своему начальству…

Сержанты остановились на крыльце, хмуро оглянулись – им и так предстоял не очень приятный разговор с начальством.

– Моя мать и моя сестра сегодня должны быть дома. Сегодня. Если их не будет сегодня дома…

И он объяснил, что тогда будет. Они назвали его вооружённым и опасным – что ж, он будет таким. Без проблем.

Через минуту после того, как сержанты торопливо сбежали по крыльцу, Алексей вышел из дома, бросив в кусты дубинки и – после некоторого размышления – кобуру с пистолетом. Алексей не собирался никого убивать, а опасным его научили быть и с голыми руками.

Рацию он оставил себе. Он хотел вовремя услышать новости.

2

Фоменко тяжело вздохнул, посмотрел в окно, а потом снова уставился на двоих сержантов.

– Так и сказал? – уточнил полковник. Сержанты несинхронно закивали.

– А вы, значит, водку пили, когда он вошёл?

– Нет, не пили… – сказал один.

– Не водку, – сказал второй и засмущался.

– Гляжу я на вас, ребята, – сказал Фоменко, – и приходят мне почему‑то мысли о служебном несоответствии.

– Мы исправимся, – пообещали сержанты, да Фоменко и сам знал, что исправятся, и даже знал, какого рода исправительные работы он предложит этим парням.

Но это будет позже, а пока надо было поскорее завершить нелепую историю с семейством Беловых.

Это позже надо будет разбираться, что за шутник назвался по телефону полковником Фоменко и приказал произвести задержание матери и сестры Белова.

Это позже надо будет разбираться, как после всех разыскных мероприятий опасный преступник запросто заходит к себе домой, пугает до смерти оставленную там засаду и ещё при этом ставит условия.

Сейчас… Сейчас будет вот что. Сейчас нужно срочно и незаметно оцепить весь район вокруг дома Беловых, этот сопляк где‑то там, ждёт, когда привезут мать с сестрой. Их привезут, само собой, сопляк не выдержит, побежит к мамочке на шею – и наконец получит своё.

И одновременно усилить охрану на даче. Когда Фоменко звонил туда в последний раз, нажравшийся успокоительных таблеток Олег спал мёртвым сном на диване. Этот сон берегли четверо милиционеров и пятеро людей Айрапетова, работавшие под вывеской охранного предприятия «Секира». Сейчас полковнику показалось, что девять человек – это не так уж и много. Но Айрапетов больше не даст, значит, ставить нужно своих. Фоменко позвонил дежурному, чтобы тот отдал соответствующие распоряжения.

Самое интересное состояло в том, что потративший так много сил на охрану сына полковник Фоменко не испытывал к Олегу не то что сильной отцовской любви, но даже маломальской привязанности. Так что, исполни Алексей Белов свою угрозу и отделай Олега как бог черепаху (полковник не очень понимал технологию этого процесса, но догадывался, что сыну будет больно), – Фоменко пережил бы это без сердечной травмы. Но ещё была жена, которая в случае чего поднимет такой рёв… А ещё был общественный статус. И этот общественный статус, черт его подери, не позволял полковнику Фоменко допускать такого обращения с сыном, даже если сын – придурок.