Я посасываю нижнюю губу, задумавшись.

– Это ваше дело. Только, умоляю, не делайте друг другу больно. Я не хочу лезть в это. Лондон, ты моя сестра, и Эйден, я сильно забочусь о тебе.

– Групповые обнимашки? – спрашивает Лондон.

А почему, черт возьми, нет? Мы все сходимся и обнимаем друг друга.

– Хочу, чтобы вы оба были счастливы, – произношу я, прижимаясь к груди Эйдена. – Эйден, надеюсь, ты понимаешь, во что ввязываешься с Лондон. Она требует больших затрат, – говорю я с каменным лицом.

Лондон ударяет меня.

– И Лондон, надеюсь, что ты понимаешь, во что ввязываешься с Эйденом. Он пел в мальчиковой группе.

Эйден ахает и вырывается из обнимашек.

– Я не знал, что ты знаешь!

Я ухмыляюсь и шевелю бровями.

– Я и не знала. Грейсон рассказал мне, – я перевожу взгляд на Лондон, чтобы заметить, что она не удивлена этой информацией, значит, Эйден уже рассказал ей. Думаю, это говорит о многом в их отношениях, и я желаю им ничего, кроме счастья.

– Почему ты ничего не сказала? – спрашивает он.

Он вовсе не выглядит злым, просто любопытным.

Я непринужденно пожимаю плечами.

– Я ждала, когда ты расскажешь, но ты молчал. Поэтому и я просто помалкивала.

– До сих пор, – говорит он, хватая меня и спутывая мои волосы.

– Эй! – кричу я, толкая его в пресс.

Прочищают горло. Мы все замираем. Я поворачиваю голову и вижу очень невеселое лицо Грейсона. Эйден сразу же отпускает меня, а Лондон, как обычно, находит все это веселым.

– А теперь, кто бегает за чьим парнем? – спрашивает Лондон. – Ай–ай–ай, Пэрис, мы же семья! – она раскачивает кулаком для дополнительного эффекта, истеричка.

Я прислоняюсь к столу.

– Ты серьезно хочешь, чтобы у Эйдена был фонарь под глазом на вашем первом свидании?

Лондон принимает это, как вызов.

– Ой, да я тебя умоляю. Мой пенис сразится с твоим в любое время.

– Это ты так о нем думаешь? Как о своем ходячем члене?

Я взрываюсь от смеха. Грейсон, которому, должно быть, хватило представления, поднимает меня на руки и уносит к машине.

Не могу прекратить смеяться всю дорогу до дома.

****

Следующим вечером мы ужинаем с Грейсоном, когда я замечаю знакомое лицо. Я быстро отвожу взгляд, надеясь, что он не заметил меня. Боковым зрением я вижу, как он подходит.

Твою мать.

– Пэрис? – спрашивает он, уставившись на меня сверху–вниз с выражением удивления на лице.

– Марк, привет.

Я не уверена, должна ли встать и пожать его руку или что? Какие манеры соответствуют встрече с бывшим, который не очень–то тебе нравится? Или ты надеялась, что никогда не увидишь его снова? Я смотрю на Грейсона, который уставился на Марка с выражением отвращения на лице, глаза слегка прищурены.

– Привет, я – Грейсон. Ее парень, – встает и пожимает руку Марку.

Очевидно, у него больше манер, чем у меня. Марк приветствует его, но потом снова смотрит на меня.

– Ты выглядишь невероятно, Пэрис, – говорит Марк.

Я слышу, как Грейсон издает звук глубоко в своем горле. Надеюсь, Марк заметил предупреждение.

– Что ты делаешь в Перте? – спрашиваю я, стараясь вести себя непринужденно.

– Я здесь по делам. Ты теперь живешь здесь?

– Да. Было приятно снова повидаться, – я лгу, надеюсь, он поймет это как «проваливай». Вместо этого, он кладет свои руки на мои плечи.

– Помнишь, когда…

Грейсон перебивает его.

– Если хочешь жить, тогда убери свои херовы руки от нее.

Марк мгновенно убирает свои грязные ручищи.