«Надо умыться, – подумала она. – Умыться надо, надо вымыть глаза…»

Лиза испытывала такое отвращение к своему телу, что не могла видеть его – эти плечи, едва прикрытые больничной рубашкой, эту грудь, то и дело выскальзывающую в несуразный вырез! Она поежилась, встала и набросила халат.

– Сходи, помочись, – зашептала рядом Клавдия. – Лежать тоже вредно, походить тебе надо.

Вернувшись в палату, Лиза поняла, что все равно не сможет уснуть.

«Лучше бы я умерла, – думала она. – Как я буду жить после этого, зачем мне после этого жить?»

Этой ночи не было конца, каждая минута растягивалась до бесконечности, за окном стояла кромешная тьма, и казалось, что никогда не забрезжит серый зимний рассвет.

Лиза то вставала, выходила в коридор, то снова пыталась уснуть – бесполезно. Пытка продолжалась, и ей нечего было надеяться на снисхождение.

«Я ведь не хотела этого! – думала она в отчаянии. – Ведь я до последней минуты не хотела этого! Но ты сделала это все-таки, – тут же отвечала она себе. – Ты сделала это, потому что хотела быть счастливой, – вот и получай! И ты думаешь, что будешь теперь счастлива? Ты просто дура, права была Клавдия! Вот и лопай свое счастье с маслом!»

Никогда еще Лиза не испытывала такой ненависти к себе. Об Арсении она вообще не могла думать. Его просто не существовало в том мире, в котором Лиза оказалась по собственной воле.

Она так и не уснула до того, как санитарка загремела ведром в коридоре. Послышались шаги, голоса сестер – больница просыпалась, и теперь Лиза считала минуты, чтобы поскорее уйти отсюда.

«Хотя, – думала она, – куда мне торопиться теперь?»

– Спиральку поставь, – напутствовала ее Софья Константиновна. – Ты же молодая девочка, нельзя так шутить со своим здоровьем. Ну вот и все, можешь идти, там тебя Арсений уже ждет внизу.

Лиза неловко благодарила ее, врач улыбалась… Все это было так бессмысленно, так невыносимо! Лиза мечтала об одном: поскорее оказаться в одиночестве, никого не видеть, не слышать. И, главное, чтобы никто не видел ее – то, что от нее осталось…

Арсений ждал ее внизу с цветами! Лизу снова затрясло, когда она увидела этот букет. Она машинально взяла его в руки, прикоснулась к темно-красным розовым бутонам и отдернула руку так, словно цветы были отравленными.

– Ты что? – еле выговорила она. – Хорошая шутка!

– Почему шутка? – расстроился Арсений. – Просто я рад тебя видеть. Ну, пойдем, пойдем, Лизушка.

Лиза быстро переоделась все в той же холодной комнате. Неужели вот так она переодевалась здесь только вчера? Ей показалось, что прошла целая вечность.

– Знаешь, поймаем-ка машину, – сказал Арсений, когда они вышли на улицу. – Тебе сейчас незачем по морозу ходить.

Здесь, на улице, Лиза еще яснее почувствовала, какая пустота у нее внутри. Она физически ощущала эту пустоту, ей хотелось кашлянуть, чтобы та вышла у нее горлом.

Арсений попытался о чем-то спросить ее по дороге, но она не отвечала, и он тоже замолчал, сжимая ее руку и то и дело поднося к своим губам.

– Лизонька, ты извини меня, – сказал он, когда они зашли наконец домой. – Я понимаю, тебе тяжело сейчас одной оставаться… Но мне пора на работу, я ведь и так вчера отпрашивался, сегодня с утра… Побудешь одна пока?

Лиза даже не кивнула. Она хотела одного – чтобы он ушел поскорее.

Оставшись одна, она легла в постель, не застеленную Арсением с утра, и уставилась в потолок пустыми бессонными глазами.