Вот он совсем маленьким на речке удит рыбу с отцом, а отец смеется и что-то рассказывает, размахивая руками.

От неловкого движения удочка падает в воду, отец бросается за ней, вылавливает за поплавок, вытаскивает на берег. А потом, когда он, продолжая смеяться без особых причин, просто от хорошего настроения, вытряхивает из сапог воду, на траву из широкого голенища вываливается приличных размеров щуренок. Кроме этого щуренка, кстати, они в тот день ничего не поймали. Да и эту случайную добычу отпустили домой, в реку. И от этого было тогда еще веселее.

«Странно, – лениво проплыла мысль. – Это ж сколько лет-то прошло? Я уж и забыл все давно. И с чего это вспомнилось?»

А в голове чередой всплывали новые воспоминания.

Вот он в парке смотрит на огромного гипсового медведя и не может понять, как это медведь так долго стоял неподвижно, чтобы с него могли слепить статую? А отец объясняет, что мишку могли сначала сфотографировать или вылепить по памяти. А как это «сфотографировать»? И отец объясняет, что есть такое устройство…

«Сколько же мне было тогда? Четыре года? Три? И с чего это я тут, как старый дед, в воспоминания ударился?»

Но вспоминать было приятно, и Витек не противился возникновению картин детства, возникающих в мозгу без каких-либо объективных на то причин.

«Так бы валялся и валялся…»

– Балдеем? – звонко спросили прямо в ухо.

Витек прищурился одним глазом и медленно повернул голову.

– Угу, – сказал он.

– Не надоело?

– А пофиг, – протянул Витек, снова переводя взгляд в потолок.

– Вставайте, граф, вас ждут великие дела, – сказала Александра, слегка пиная лежанку.

– А без меня никак?

– Никак.

В голосе Александры послышалось раздражение.

– Шурик, а как сделать, чтобы ты свалила, а? – мечтательно произнес Витек.

– Ч-е-г-о?

– Ну вот как, а?

– Каком кверху.

Мощный удар ногой пришелся в ножку лежанки. Деревянная ножка в толщину руки взрослого мужчины переломилась, словно спичка. Под весом Витька лежанка накренилась, и он скатился на пол. Вскочил на ноги, удивленно посмотрел на пучок щепы, оставшийся от ножки, и перевел взгляд на Александру.

– На гнилой койке спать уложили, да? – высказал он предположение. – Секонд-хенд времен татарского ига?

– Хочешь, тебе ногу сломаю? – спросила Александра.

Витек хмыкнул.

– Смотри, как бы ломалка не отвалилась.

Он с хрустом потянулся. Александра смотрела на него как-то зло и неприятно.

«Вот звереныш. Того гляди – вправду бросится. И чего с ней делать? В душу не дашь, у них ведь куда ни ткни, – везде детородные органы».

– Ладно уж, хватит собачиться, – сказал он примирительно. – Рассказывай, чего хочется.

– Хочется треснуть тебе между глаз, – честно призналась Александра. – Но это подождет.

Витек улыбнулся про себя, но промолчал.

– А как это я здесь оказался? – спросил он. – Приехали с Афанасием, вошли… а дальше ни черта не помню, как отрезало…

– Да, небось, в кабаке нажрался или там же в очередной раз по голове получил и здесь отрубился. Или и то и другое вместе. Пошли лучше в баре посидим, пошепчемся, чем ерундой страдать, – сказала Александра.

«Может, и получил, – подумал Витек. – А может, и не в баре. Только правды теперь все равно не узнаешь».