«Нагловата для гейши, – подумал Стас. – В принципе, гость может присутствовать на любом празднике в любой одежде. И с чего это мне тут такая бездна уважения и почестей? Названый папа велел проникнуться?»

Его удивление возросло многократно, когда он увидел, что принесла ему юная гейша.

Если отбросить тот факт, что белое шелковое кимоно ручной работы стоило примерно как новый «ниссан» последней модели, то два меча – длинный катана и короткий вакидзаси – вообще не имели цены.

Клинки работы мастера Сигэтаки из Эдо уже триста пятьдесят лет были фамильной ценностью клана его приемного отца. Любой японец отдал бы свою левую руку за право владеть и держать в оставшейся правой такое оружие. Но откуда здесь эти мечи?

Хотя вопросов было множество, больше Стас ни о чем не спрашивал. Вряд ли юная гейша – любительница огнестрельного оружия, могла на них ответить. А если б и могла, то вряд ли ответила бы. Ясно, что неспроста следовали за ним в Москву эти два меча.

«Понятно. Весь этот спектакль с кумитэ устроили специально для меня. Ну что ж, посмотрим, какую мне в нем расписали роль».

– Я провожу вас, господин…

Пока Стас наслаждался искусством юной гейши, в огромном зале ресторана произошли некоторые изменения.

Столики были убраны из центра, а на серых каменных плитах пола в середине зала лежало ослепительно белое татами. При виде этой неестественной белизны Стасу сразу вспомнилось, что в Японии белый цвет символизирует смерть.

Пока что белый квадрат был пуст. А гостей прибавилось.

Практически все столики были заняты. Теперь уже более сотни человек в самурайской одежде с комплектами мечей за поясами либо попивали саке, сидя на полу и обсуждая с соседями предстоящее действо, либо беседовали со спортсменами в каратистских кимоно, которых здесь набралось уже больше десятка.

– Прошу сюда, господин.

Приглашающим жестом Касэн указала Стасу на единственный свободный столик. Стас кивнул и сделал шаг.

В этот момент гейша поскользнулась и упала прямо на него.

В Японии, в Школе ниндзюцу Стаса учили многому, но практике передвижения в традиционной самурайской одежде с двумя мечами за поясом там уделялось не так уж много времени.

Стас резко подался в сторону и подхватил падающую девушку на руки. Но результатом его молниеносного движения помимо спасения неловкой гейши от ушиба мягкого места о каменный пол явился один печальный факт.

Ножны его катаны с силой ударились о ножны меча молодого человека в богатой одежде, который беседовал с одним из спортсменов в черном тренировочном кимоно.

Молодой человек дернулся так, словно удар пришелся по нему и причинил при этом нешуточную боль. Его лицо перекосила страшная гримаса. Молниеносным движением он схватился за рукоять меча, намереваясь перерубить обидчика пополам, но его собеседник успел мягким движением перехватить руку молодого человека.

– Вы, конечно, в своем праве, Ямаура-сан, но пусть все будет, как подобает. Думаю, почтенный Тояма-сан не будет против честного поединка.

Молодой человек пробормотал что-то невразумительное, но меч в ножны вернул.

Стас поставил гейшу на ноги и усмехнулся.

– Хороший глазомер, Касэн, – сказал он. – Думаю, ты неплохо стреляешь из своего «Намбу».

И, не слушая оправданий девушки, повернулся к молодому человеку.

– Я знаю обычаи, – сказал он. – И благодарю вас, Ямаурасан, за то, что вы предпочли поединок на равных убийству беспомощного человека.

– На равных?

Молодой человек скривился.

– Моя семья считает своим предком великого Хаясидзаки Дзинсукэ, основателя школы иай-до. В то время, когда мои прадеды мечом добывали славу на полях сражений, твои предки ковырялись в навозе и валялись в грязи перед местными дайме.