– Почему «естественно»?

– Невозможно научиться искусству каллиграфии, используя шариковую ручку ценой в пятьдесят иен. Искусство синоби и белые люди несовместимы.

– А…

– Ты – другое дело. В тебе живет душа японца, причем одного из лучших.

– Ну, а если б…

– Если б через ограду Школы перелез обычный белый человек, он не дожил бы до следующего восхода солнца.

– И что б с ним было? Змее хабу скормили бы?

– Человеку всегда нужно давать шанс. Его бы подвергли испытанию стихией Огня.

– В чем заключается это испытание?

– Для чего тебе знать то, что уже никогда не произойдет с тобой? – проворчал сихан.

– Просто интересно…

– Никогда не забивай свою голову ненужной тебе информацией. Проведи инвентаризацию тех знаний и мыслей, которые накопились у тебя за время жизни, и выброси то, что не нужно. Усвоение лишней информации и поддержка той, что уже усвоена, требует огромного количества личной силы, которая пригодится тебе для другого. Надеюсь, ты понял это, когда сегодня стрелял из пистолета.

– А если я выброшу то, что может пригодиться в дальнейшем? У нас говорят, что хлам – это то, что сегодня выбросил, а завтра понадобилось.

– Если на чердаке дома накопится слишком много хлама, то однажды там непременно не поместится что-то действительно важное. Либо хлам своим весом проломит пол и разрушит дом.

К ним навстречу по коридору, вырубленному прямо в скале, шли двое.

– Сейчас помолчи, – бросил сихан через плечо.

Два человека подошли ближе и поклонились. Один из них был тот самый атлет с маской вместо лица, который недавно требовал, чтобы его называли «хозяином». Сейчас на его плечи была наброшена серая накидка, напоминавшая плащ. Другой, облаченный в подобие монашеской рясы, был тем самым лысым садистом – любителем прессовать малолетних якудзят, которого Виктор видел у ворот Школы в свой первый день пребывания в Японии.

Сихан сдержанно поклонился в ответ.

– Что привело вас сюда, уважаемый? – спросил лысый. Голос у него был неожиданно зычный и глубокий, словно идущий не из горла человека, а из самого сердца горы.

– Я привел ученика, оядзи, – ответил сихан.

– Он готов к испытанию?

– Не думаю, что после испытания стихией Земли следующее испытание покажется ему слишком сложным, – отрезал сихан.

Виктору показалось, что по резиновым губам человека в маске скользнула змеиная улыбка.

– Что ж, все готово, – сказал лысый, отступая в сторону. – Прошу.

Они вновь двинулись вперед. Проходя мимо лысого и того, что был в маске, Виктор остро почувствовал волну неприязни, исходящую от них. Что ж, их можно понять. Белый гайдзин, вторгшийся в святая святых и имеющий то, о чем они могут только мечтать. Их можно понять…

Коридор кончился.

Перед ними открылась гигантская пещера.

Виктору подумалось, что, скорее всего, в незапамятные времена гора была вулканом… в потухшем кратере которого обосновались люди. Потому как сложно было поверить, что такой объем камня можно вынуть посредством даже самой современной техники.

С гладких, словно отполированных стен пещеры лился мягкий свет, источник которого было невозможно определить. Потолок терялся в чернильной вышине. Вдоль улицы, в которую трансформировался коридор, тянулся ряд столбов, с которых свешивались фонари, выполненные в традиционном японском стиле.

По обеим сторонам улицы тянулись современные здания.