Макаренко стоял, опершись плечом о дверной косяк, и с иронией глядел на все это дело. Он сам когда-то работал «на земле» и потому к операм относился лояльно, предоставляя им иногда свой кабинет для всякого рода «дней милиционера». Работа у ребят нервная и опасная, а снимать стресс посредством тренировок на износ дано не каждому.

Через некоторое время поняв, что толку от оперской суеты в конечном счете будет немного, он оторвался от косяка и решительным жестом пресек жалкие попытки неопохмеленных сотрудников навести порядок в кабинете.

– Придется обратиться к профессионалу, – сказал он, трогая за плечо Клавдию Ивановну. – Подъем, теть Клав, служба зовет.

– Чо, чо такое? – оторвала голову от стола уборщица и тут же чуть не уронила ее обратно. – Ох, опять напоили, заморыши бесноватые!

– Убраться бы надо, теть Клав, – с сочувствием в голосе смиренно попросил Макаренко. – А то ведь работать скоро.

– Охохонюшки, – застонала Клавдия Ивановна, по частям вставая со стула. – Все, хватит! С сегодняшнего дня я в рот не беру!

Опера перестали суетиться и замерли.

– Теть Клав, а тебя кто-то заставляет? – вкрадчиво поинтересовался дохлый Замятин.

– Так ты же вчера чуть не силком заставил, доходяга!

– Я?! – ужаснулся Замятин. – Да что ж я, извращенец какой?

Клавдия Ивановна наконец встала со стула, взяла со стола недопитую бутылку «Гжелки», махнула оставшееся прямо из горла и возмущенно уперла руки в боки.

– Скажи, не предлагал?

– Не предлагал! – отчаянно возопил Замятин, для убедительности прижав обе ладони к сердцу. Петров, давясь хохотом, корчился в углу.

– Так как же не предлагал? Я зашла, ты стакан налил?

– Налил.

– А говоришь, не предлагал!

– Не предлагал!

Больше сдерживаться было невозможно. Петров, гогоча как беременный гусь, согнувшись пополам, вывалился из кабинета.

– Опять подкалывают, скоты, а в чем – не пойму, – обиженно сказала Клавдия Ивановна. – А ну, остальные тоже выметайтесь из кабинета! И пока не приберу, чтоб ни одного ментовского рыла здесь не было. Кто сунется – тряпкой по морде охерачу.

Остальные не заставили себя упрашивать.

– Во бабка! Не бабка – кремень, – отсмеявшись, сказал Замятин и достал из кармана плоскую флягу. – Советской закалки. Всю ночь с нами квасила – и хоть бы хны… Ты уж не обессудь, Андреич, дело такое… Голова трещит, будто кувалдой въехали.

– Бывает, – пожал квадратными плечами Макаренко. К чужим слабостям он иногда под настроение бывал снисходителен. – Ну, что нового нарыли?

Замятин отхлебнул из фляжки и помрачнел.

– Да вот, то самое и нарыли. Похоже, еще один висяк. Вернее, два.

– ???

– Отчет судмедэкспертизы мы к тебе на стол положили. Вместе с новым делом. Тебе шеф его велел передать.

– Опять мне?! – поднял бровь Макаренко. – Он там совсем или как… У меня и так нераскрытых выше крыши.

– Наше дело сторона…

– А, – махнул рукой Макаренко, – и хрен с ним. Одним больше, одним меньше… И что там? В двух словах? Пока Ивановна убирается.

– Два трупа. Один московский бизнесмен, другой – наш, местный. Дорожные рабочие проявили бдительность. Кто-то ночью заасфальтировал лишние пару метров шоссе, а они не поленились и от любопытства расковыряли.