– Ты можешь войти, – после минутной паузы произнес сидящий человек.

Стас сделал два шага, склонился в поклоне перед алтарем, потом подогнул ноги и сел на пол в позе лотоса.

– За это время я построил это здание. И потом – вы здесь уже два месяца, сихан. Вы же видите, что я делаю все возможное.

– Я вижу, – медленно произнес человек в черном. – Я часто вижу – и здесь, и тем более на родине, в Стране восходящего солнца, – что человек, который взял на себя обязательства перед Нинкедан и не выполнил их, как минимум предлагает кумите фалангу своего мизинца.

Лицо Стаса окаменело. Он опустил голову, потом повернулся и быстрым движением выдернул из подставки перед алтарем короткий ритуальный меч. После чего он с треском оторвал полу своего кимоно и положил ее на пол перед собой. Его левая рука с оттопыренным мизинцем легла на материю. Стас занес клинок, закрыл глаза и беззвучно зашептал что-то, готовясь по всем правилам подать требуемое.

Человек в черном беззвучно рассмеялся.

– Твое юбицумэ не будет иметь смысла, Яма-гуми. Мне не нужны части твоего тела. Мне нужен результат.

– Сегодня вы впервые назвали меня по имени, которое сами дали мне много лет назад, сихан, – сказал Стас, вкладывая меч в ножны. К его белому как мел лицу медленно возвращалась краска.

– А сегодня я думаю, что поторопился тогда, давая тебе столь громкое имя.

Стас замер. Потом снова дотянулся до подставки, быстро вытащил вложенный было меч из ножен и резко воткнул его в себе в бедро. Его хакама мгновенно окрасилась кровью.

– Сейчас я больше ничем не могу доказать то, что я достоин своего имени, как и много лет назад, – сказал Стас.

Меч торчал в его ноге, всаженный в бедро на половину клинка, но на этот раз ни единый мускул не дрогнул на лице гиганта.

Тот, кого он называл сиханом, взглянул на меч, поморщился, потом рассмеялся беззвучным смехом. Смех этот производил довольно неприятное впечатление – казалось, что на лице японца двигаются только губы. Остальное было сплошной неподвижной маской.

– Да, я помню, что в дакентай-дзюцу тебе не было равных. Но, похоже, что ты забыл о том, что я это помню. Матануки теряет смысл, когда тот, кто его демонстрирует, тычет мечом в правильные места и при этом не чувствует боли.

Стас скрипнул зубами и опустил голову.

Сихан рассмеялся снова.

– За последнее время ты стал слишком похож на белого человека. Ты не сдержан, ты не следишь за своими эмоциями. Думаю, причина в том, что ты слишком много куришь той дури, которую воин может себе позволить не чаще двух раз в год после выполнения трудной задачи. Вытащи сето, перевяжи рану и прекрати вести себя как мальчишка, – приказал он и снова склонился над телом спящего.

Стас послушно выдернул меч из ноги и, нажав пальцами на две точки около раны, за несколько секунд остановил кровотечение. После чего оторванным ранее куском кимоно перетянул бедро чуть выше раны.

– Подойди сюда, – произнес сихан.

Стас подчинился, чуть приволакивая раненую ногу.

– Где ты нашел его? – произнес тот, кого назвали сиханом, кивком головы указывая на спящего.

– Это произошло случайно, – сказал Стас.

– Не знаю, зачем ты лжешь мне, – задумчиво произнес сихан, – но сейчас это и не важно. На Пути Воина не бывает случайных встреч, и сейчас меня больше заботит, почему этот мальчишка встретился мне.

– А что в нем такого особенного, сихан? – спросил Стас.

– Ты еще спрашиваешь?

– Я думаю, обычная торпеда с сорванной крышей.

Человек в черном медленно ввел последнюю иглу в точку между большим и указательным пальцами спящего.