В центре двора суетились лакеи и конюх Лотар. Они были заняты последними приготовлениями и проверяли уже оседланных лошадей. Руководил процессом Крисмер ВарДейк. Вскоре к нему присоединились братья Корвес. Чародеи убедились, что их внушительный запас оружия закреплен прочно.

Из замка вышел Авериус Гарана в сопровождении сестры и Ивроса Норлана, а также пары слуг, что несли их вещи. Ив направился прямиком к Вереску, даже не взглянув в сторону Мейхартов. А вот Керика Гарана и архимаг задержались на ступенях.

Авериус Гарана вежливо поблагодарил хозяев замка за теплый прием и пообещал рассказать о Нордвуде Императору во всех возможных подробностях. Бариан Мейхарт не смог решить для себя, хороший это знак или нет, поэтому выдал дежурное:

– Приезжайте к нам снова. Будем очень рады принимать каждого из вас.

Его взгляд остановился на мастере над рунами.

Чародейка учтиво поклонилась в ответ, но он поймал очаровательную улыбку, что расцвела и погасла на ее красивых устах. Король невольно залюбовался и задумался о том, какие все-таки удивительные женщины в семье Гарана. Умеющие быть прелестными и опасными одновременно. Весьма своевременно – потому как большие двери за их спинами вновь отворились.

Гвинейн вышла провожать свою семью последней. Пожалуй, такой ее прежде никто не видел.

Женщина собрала волосы вверх, заплела их в виде косы-короны вокруг головы. Лишь несколько алых прядей с нарочитой небрежностью обрамляли лицо. Никаких украшений. Впрочем, ее наряд того и не требовал.

Гвин надела то самое платье из черного бархата, которое служанки давным-давно почистили и привели в идеальный вид. По его подолу мелкой взвесью лежала золотая пыль. Она образовывала сложный узор, похожий на рисунок инея на стекле. В нем угадывались то ли причудливые цветы, то ли золотые пауки в своих сетях. На плечи женщина набросила тонкую черную накидку до пояса вроде шерстяной шали. Только материал разобрать было нельзя, потому как всю поверхность накидки покрывали иссиня-черные вороньи перья. Они лежали ровными рядами, будто живые птичьи крылья. Каждое перышко отливало изумрудным цветом, что удивительным образом гармонировало с зелеными глазами адептки.

Женщина вышла с гордо поднятой головой и встала подле мужа. Кевендил Мейхарт тотчас приосанился. Скользнул недовольным взглядом по ее наряду, но по обыкновению смолчал. Вероятно, решил оставить возмущение на потом.

Мастер над рунами тотчас оказалась возле любимой племянницы.

– Моя дивная крошка. – Керика с улыбкой заключила адептку в крепкие объятия. – Я буду ужасно скучать.

– Я тоже, тетушка. – Гвин зажмурилась. Поцеловала тетку в щеку.

– Не исчезай больше никуда, хорошо? – шепнула она. – И пиши мне как можно чаще.

– Обещаю, – ответила адептка, отпуская ее.

Керика направилась к лошади, и ее место перед Гвинейн заняли дяди. Бергард и Хелвит по очереди расцеловали племянницу, а она пожелала им приятного пути и сказала, что будет с нетерпением ждать новой встречи. Чародеи поклонились королю, затем принцу. Поцеловали руку засмущавшейся принцессы Деваны. И удалились к своим лошадям. Так на пороге остался лишь один представитель уезжающего семейства.

Авериус Гарана сам подошел к упрямой дочери. Он взял ее под локоть и отвел на пару шагов в сторону, к краю каменного крыльца. Так, чтобы между ними и Мейхартами оставалось небольшое расстояние.

Архимаг обнял свое единственное дитя с нежностью. Бережно погладил по спине, укрытой накидкой из перьев. Она обвила отца руками, но как-то холодно. Невероятно сдержанно. Будто нарочно демонстрировала характер.

– Ты все еще можешь передумать, – шепнул ей архимаг.