Полковник несколько минут обдумывал эту мысль, прикидывая ее плюсы и минусы, потом сообразил, что все это время поглаживает пальцами пистолет, лежащий в кармане куртки.

Рано, сказал полковник. Рано. Чуть позже.

Иванченко надеялся, что сказал это о разговоре с лейтенантом, а не о своем желании пустить себе пулю в лоб.

У майора был шанс пресечь беспорядки, если бы он сразу же вызвал танки, но он понадеялся на свое комбатовское слово, ему и в голову не пришло, что кто-то посмеет обсуждать его приказы, особенно после того, как всем было обещано противоядие. Достаточно прикрикнуть и при самом плохом варианте приказать своим бойцам арестовать самого крикливого из нарушителей дисциплины.

Никто с майором переругиваться не стал, его просто расстреляли из пулемета. Перечеркнули одной длинной очередью и его, и его четверых автоматчиков. Пулеметчик посмотрел на Янычара.

– По коням! – скомандовал Янычар, поднимаясь на броню танка. – Уходим.

БМП с людьми на броне ушли первыми, танк еще некоторое время оставался на месте, развернув орудие в сторону артиллеристов. Самоходки как раз не стреляли, личный состав завтракал сухими пайками и готовился загружать снаряды в машины.

Янычар подождал, пока БМП отъедут достаточно далеко, потом приказал мехводу трогать следом.

На Красную площадь можно было, конечно, не ехать. И даже не нужно было туда отправляться, правильнее было двинуть по улицам, пустив танк головным, чтобы разгребал брошенные машины. Стрелки на БМП должны были отсекать мутантов от колонны. Пробить броню мутанты не смогут, ясное дело, но вогнать лом между катками танка или БМП ума у мутантов хватить могло.

БМП ждали Янычара напротив памятника Жукову.

Люди нервничали, оглядываясь по сторонам. От атакующих мутантов они еще могли отбиться, но если вдруг снова нападет стая обезумевших птиц? И вообще, идея уйти в отрыв, уехать от танков и пушек, от большого количества вооруженных людей начинала казаться не такой замечательной, как вначале.

– Слушают все! – крикнул Янычар, когда танк подъехал к БМП. – Прорываться по дороге, которой вы прибыли сюда, мы не сможем. Все это должны понимать – нас просто расстреляют на каком-нибудь из блок-постов. Понятно?

– Понятно, – ответил кто-то из солдат угрюмо.

– Мы должны оставить ложный след на случай, если за нами пойдет погоня. Тоже понятно?

Ему не ответили.

– Значит, водитель первой БМП маршрут движения знает. Сейчас мы выдвигаемся на площадь, шумим, а потом уходим. Вопросы есть? Если кто-то передумал – может сейчас вернуться, тут назад недалеко. – Янычар обвел взглядом сидевших на броне людей.

Те отводили глаза, но ничего не сказали.

– Вперед, – приказал Янычар водителю. – Мимо музея – на площадь.

Танк медленно двинулся вверх по брусчатке.

Красная площадь была пустой, машин почти не было, а трупы, как обычно, подчистили мутанты. Витрины ГУМа были выбиты, но само здание, в общем, было целым. Даже кремлевские стены не пострадали – с этой стороны Кремль почему-то не штурмовали.

Мавзолей блестел, отмытый недавно прошедшим дождем.

Когда-то Янычара тут принимали в пионеры.

Двадцать второго апреля их привезли на площадь, построили в шеренгу и приказали читать торжественное обещание. Директор детского дома решил, что его воспитанникам нужно хоть немного возвышенной идейности. Потом детвору посадили в автобусы и целый день возили по Москве, а вечером, перед посадкой на поезд, оказалось, что директор и остальные взрослые волокут на себе громадные сумки со шмотками и жратвой.