Полковник кулаком ударил по пульту, зашипел от боли.

– Хорошо, – сказал Иванченко. – Ладно. Готовить группу… Давай вначале поговорим с виновником торжества.

Иванченко торопливо набрал коды, послал в лабораторию сигнал вызова.

Давно нужно было поговорить с профессором начистоту. Еще тогда, сразу после приезда лейтенанта Князева и появления на сцене четырех «Тюльпанов». Четное число цветов в букете – плохая примета, кстати… Иванченко нервно хохотнул и оглянулся на дверь – никто ничего не услышал.

Значит, милый гуманный профессор – как там сказал Лидер – специалист в биологии? Уже ставили эксперименты на людях? Как же это вы, Евгений Петрович? Как же ты, сволочь старая, так со мной? И про реактор не сказал ничего. Я тут последние дни считаю, кошмары по ночам смотрю, а ты, тварь, два реактора держишь. Тебе столько энергии не нужно, но ты со мной делиться не хочешь…

Профессор не отвечал.

Просыпайся, гад. Просыпайся!

Если я откажусь выполнить распоряжение Лидера, то сюда прилетят четыре снаряда калибром двести сорок миллиметров… Не исключено, что по две килотонны каждый. Значит, нужно профессора сдать. Просто рассказать Лидеру, что добрый дедушка просил его не выдавать. Такой маленький каприз. И тогда что? Две килотонны прилетит в лабораторию? Или Лидер все равно потребует отправляться в лабораторию? Он ведь просто мог послать туда парней из бригады прикрытия… Но не послал. Каждый имеет право иметь лишь крохотный кусочек информации, чтобы голова не болела и не кружилась…

– Да? – Голос у профессора был сонным. – Что-то случилось?

– Пока нет, – сказал Иванченко. – Вам знаком план «Вариант А»?

Профессор кашлянул.

– И о «Варианте Б» вы тоже в курсе?

– Понимаете, Сергей Иванович…

– И даже не пытаюсь понять, почему вы мне об этом не сообщили. – Полковник вздохнул. – Ко мне привезли пакет, поставили в известность, что в общей сложности восемь килотонн нацелены на мой бункер, а вы меня даже о такой возможности в известность не поставили. Нехорошо…

– Я… Я собирался…

– Правда? И о реакторах – тоже собирались? Когда собирались мне сказать и поделиться со мной электричеством? Через год? Или в самый последний момент, когда я сделал бы все, чтобы люди в бункере выжили… Чтобы мы таки вышли наружу, чтобы я отправил…

– А у вас есть варианты? – вдруг совершенно спокойным голосом спросил профессор. – Я так понимаю, что вы обижены, и даже очень…

– Мягко сказано…

– Вот и я о том же. Я не нашел пока противоядия, вирус не поддается. Он везде – в воздухе, в пыли, в земле, в микроорганизмах… Чем выше влажность, тем он активней. В сухом воздухе… ну, в очень сухом, полагаю, два-три процента влажности, вирус засыпает, но не умирает. Знаете, что это значит?

– Что?

– Это значит, что мы с вами сможем организовать обеззараживание. Камеры с горячим сухим воздухом, что-нибудь гигроскопическое в качестве фильтров. И побольше. Герметические костюмы при выходе, лучше замкнутого типа. При возвращении – обработка сильным напором воздуха, сбить пыль по максимуму… Затем – обработка человека без костюма. Анализ крови… У вас есть кто-то, кто сможет делать анализ крови?

– Не знаю… – растерянно протянул Иванченко. – У меня есть несколько медиков, но…

– Вот именно, уважаемый Сергей Иванович.