Четверо ученых разместились перед пультом, остальные сидели в конференц-зале. Было их десятка полтора, полковник не стал пересчитывать.

Один человек в оранжевом скафандре биологической защиты находился в лаборатории, устанавливал образцы в приборы, что-то настраивал, что-то передвигал.

В углу кадра был индикатор, отсчитывавший все с точностью до десятых долей секунды. Двенадцать пятнадцать. По местному времени, подумал полковник.

Человек в скафандре отходит от приборов, располагается на табурете в углу лаборатории. Ученый в комнате управления берется за рукоять джойстика, очень похожего на те, которые установлены на пультах управления огнем Узла-три.

Двенадцать двадцать, манипуляторы в лаборатории зашевелились, ученый за пультом управлял джойстиком. Звука у записи не было, но и так все было понятно – идет работа, зрители в конференц-зале что-то обсуждают. Жестикулируют, спорят – оно и понятно, за стенами лаборатории сейчас умирают миллионы людей. Это как-то возбуждает, полковник знал по себе.

Двенадцать тридцать семь, один из ученых в конференц-зале вдруг встает с кресла, вскидывает руки и валится навзничь. Тело бьется в судороге, идет пена изо рта. Еще несколько человек падают, остальные бросились к выходу из зала. Давка, драка. Кто-то отлетел в сторону и сполз на пол спиной по стене.

А быстро ученые сообразили, что пришел гаплык, подумал полковник. Что значит – профессионалы. Никто даже не попытался оказывать помощь, делать искусственное дыхание. Правда, никому это не помогло.

Люди выбежали в коридор. Их всего человек пять. Остальные остались в зале, так или иначе. Тот, который приложился затылком к стене, пытается встать, но один из тех, кто пускал пену, пришел в себя чуть быстрее. Бросок к бедняге, удар, зубы впиваются в шею, кровь широким мазком ложится на белую стену.

Бегущий по коридору хватается за горло, спотыкается и падает. Остальные перепрыгивают через него. Куда бежать, если вся лаборатория заражена?

Двое у пульта бьются в агонии, двое медленно пятятся к выходу, но, похоже, двери уже перекрыты автоматической системой безопасности.

Из конференц-зала выбегают трое, лица и одежда заляпаны кровью, один остается возле умирающего. Падает на колени и рвет из его тела полосы кожи и мяса.

Четверо, убежавших, бьются в коридорную дверь, похожую, скорее, на дверь банковского сейфа. Лампа над дверью мигает красным, система безопасности включена. Падает человек в красном скафандре, то ли вирус спокойно прошел сквозь его защиту, то ли человек подхватил заразу немного раньше.

У пульта один зараженный замирает в луже кровавой пены, второй начинает медленно подниматься. Его коллега, наблюдавший за этим со стороны, хватает стул и наносит удар. Стул металлический, тяжелый, но зараженный, не обращая внимания на удары, встает. Бросок – кровь брызгами летит на пульт, медленно течет по стеклу яркими ручейками…

Полковник выключил видео.

– Что, не понравилось? – поинтересовался профессор.

– А я должен был прийти в восхищение?

– Не знаю. Врага нужно знать в лицо…

– Когда люди возле меня начнут падать и биться в судорогах, я пойму, что они заражены. – Полковник поморщился. – Но вы сказали, что в лаборатории приняли все возможные меры для обеззараживания? Что пошло не так?

– Ну… Вирус на вирус не похож, уж вы мне поверьте, я в этой области специалист. Мы даже нашли нашего мерзавца в пробах воздуха и пыли. У нас есть возможность проводить исследования, не нарушая герметичности помещений лаборатории. Так вот, эта тварь – везде. В каплях воды, в пыли, в воздухе – везде… Я всякого ожидал, но такого… Выдерживает нагревание до ста пятидесяти градусов. Потом, правда, кажется, погибает. Сто пятьдесят, мы с вами понимаем, что человека на столько не нагреть? – Профессор вздохнул.