– Да ладно, я понял.

– Вот и хорошо. Значит, мы с вами выяснили – нагревание до ста пятидесяти градусов, кипячение не менее часа. Если все-таки будете выпускать человека, имейте в виду: на нем при возвращении не должно быть пыли и влаги. Ваши ОЗК и противогазы выдержат температуру в сто пятьдесят градусов?

– Я проверю, – пообещал полковник. – Завтра же начнем проверять.

– Не смею больше задерживать. – Профессор отключил связь.

Полковник снял гарнитуру, встал из-за пульта, открыл дверь – дежурная смена стояла в конце коридора, так, чтобы даже случайно не услышать переговоры полковника.

А это хорошо, что люди знают про телефонные звонки и про связь через комп. Пусть знают, что мы не одни, пусть верят в то, что таких убежищ, как наше, уцелело много и рано или поздно…

– Товарищ полковник! – по ступеням с нижнего уровня взлетел лейтенант Угрюмов.

– Что такое?

– За периметром – бой. По звуку – бэтээр. Ведет огонь из пулемета и автоматов. Приближается к нам.

– Твою мать. – День все не заканчивался и не заканчивался. – Только стрельбы еще не хватало! Стрелков вызвали?

– Да, обе смены. Уже на местах.

– Хорошо.

Полковник спустился к центральному посту, быстрым шагом прошел на свое место.

На дворе – ночь. Центральный экран светится белым и зеленым, включены камеры ночного видения.

– Что на дороге? – спросил полковник.

– Там плохая камера.

– Значит, ничего не видно?

– Нет, камера у въезда на дорогу дала картинку… Вроде бы бронетранспортер. Рассмотреть не удалось толком, к тому же там автобусы, грузовики… – Угрюмов отвечал с виноватым видом, будто это он сам завалил дорогу всяким металлоломом. – Камера от поворота пока дает только дальний свет и сполохи выстрела. Микрофон фиксирует стрельбу и звук мотора.

– А что микрофоны и сейсмодатчики периметра?

– То же самое плюс множественные сигналы разных объектов…

– Зараженных?

– Наверное, их. Вряд ли здесь будет носиться стадо оленей или стая волков…

– Понятно. Картинку с камеры у поворота на главный экран.

Картинка вздрогнула, стала темнее.

– На этой камере нет ночного режима, – объяснил Угрюмов. – Имеем то, что имеем.

В глубине экрана появился отблеск, пятно рассеянного света. Наверху опять идет дождь, огни фар дают ореол, словно гало в морозный зимний день. Видны только отблески, туши автобусов заслоняют.

По краям дороги у разгромленной колонны – свободно. Бэтээры Утеса ушли с обочин, один стоит в глубине леса, второй – почти у самого поворота, возле деревьев. Если у неизвестного бэтээра все нормально, если нервы не сдадут, то он сможет пройти до самого периметра.

– Что у нас с пулеметами у ворот? – спросил полковник.

– В готовности. – Экран снова мигнул, теперь на нем была картинка дороги перед воротами. И два красных прицела плавали на инее в ожидании цели.

– Без команды не стрелять. И выведите картинку с дороги на мой монитор. – Полковник расстегнул куртку, становилось жарко.

Кто это мог быть?

Если бы кто-то от Лидера, он бы предупредил. О существовании Узла-три знают не так много людей.

Свет фар стал ярче. При стрельбе из башенного пулемета был четко виден столб ярко-оранжевого огня. Стрелок чистил дорогу справа от машины, потом слева, потом снова справа.

Автоматы, стреляя через бортовые бойницы, окружали бэтээр огненным ореолом. На фоне этих огней все время мелькали тени.