Я решил действовать напрямую и побежал к атакующим. Совсем уж слепыми эти ребята не были, так что заметили приближающегося к ним меня. Двое из них тут же открыли по мне огонь из своих винтовок. Только дело это было бесперспективное: благодаря защитным артефактам я даже не заметил их попытки остановить или убить меня.

Я сумел вплотную приблизиться к ним. Призвав свой меч, я одним рубящим ударом лишил одного из стрелков обеих рук по самый локоть. Пока он орал и разбрызгивал повсюду кровь я сделал второму подсечку и проткнул его грудь клинком.

Тут уже и остальные напавшие отреагировали на меня. Кто-то пытался стрелять по мне, другие решили попытаться прикладами и кулаками одолеть меня. Только вот все их действия были до безумия глупыми и бесполезными. Биться в ближнем бою с противником, у которого есть солидное холодное оружие и которым он умеет сражаться? Чистое самоубийство.

Мне благодаря магии усиления тела оставалось лишь вовремя уворачиваться от их тщетных попыток достать меня. А сам я резал и колол, не особо стремясь брать пленных. Вот очередной придурок собирается ударить меня прикладом по голове, но я легко уворачиваюсь и воздушными когтями на левой руке пробиваю ему грудную клетку. С ходу развеиваю заклинание и делаю рывок к следующему противнику, который в страхе бросает оружие и успел повернуться ко мне с желанием сбежать отсюда. Но я ношу удар мечом и он с отрезанной ступней падает на землю. Его крик прерывается, когда я сжигаю его с помощью обычного фаербола.

Лишь когда четверо оставшихся в живых бросили оружие и подняли руки я убил ещё одного с помощью воздушного лезвия, а вот оставшуюся троицу решил не добивать. Мне же нужно будет кого-то допрашивать!..

…Можно было без сомнений говорить о том, что это нападение стало для поселения сектантов одной большой катастрофой. Тридцать семь погибших, пятеро из которых дети. Один дом почти уничтожен, ещё три пострадали от пожара и подрыва стены.

И при этом местные смогли убить всего одного нападавшего. Остальных прикончил я. А вот мой наставник не остался сидеть без дела, а занялся ликвидацией пожаров. За счёт этого он смог не допустить большего ущерба для местных строений.

Как только большинство напавших были мертвы, а я взял трёх пленных, члены секты резко расхрабрились и решили линчевать сдавшуюся мне троицу. Пришлось проявить свой княжеский гнев и припугнуть осмелевших сектантов. Те поняли намёк и принялись заниматься устранением разрушений, оказанием помощи раненым и поиском, где можно временно разместить тела погибших местных.

Но плохие новости на этом не заканчивались. В «Цветущей сакуре» оказался я, чтобы её защитить. А вот остальные секты были без присмотра своих мастеров и нескольких бойцов, что сопровождали их на состоявшуюся встречу. Естественно, мастера тут же ринулись пытаться связаться со своими людьми, запрета на мобильники в сектах не было и даже имелись свои солнечные батареи для того, чтобы у сектантов было электричество. Кое-как дозвонившись мастера узнали очень печальные новости — их секты прекратили своё существование. Выжило дай бог в целом человек шестьдесят, что успели вовремя сбежать и воспользовались прекрасным знанием местности. Но они остались без крова, их друзья и близкие погибли. Мастера приказали им двигаться в «Цветущую сакуру», единственный оставшийся их оплот.

Чем же занимался я и мой наставник? А мы допрашивали пленных. Допрашивали с пристрастием.

— Мы… Истинные сыны Японии и…

— Это я уже слышал, — перебил я допрашиваемого и вонзил нож ему в правое бедро. Когда тот перестал орать от боли, то я продолжил его допрашивать. — По какой причине вы напали на ортодоксальные секты и кто это вам приказал?

— Приказ пришёл от наших командиров… Они сказали, что секты с потрохам продались русским и готовятся восстать против народа Японии… Мы должны были устранить эту опухоль…

Это я уже слышал трижды, получается никто из этой троицы не врал.