— Кого заставил делать то, что ему надо?

— Вот почему мы должны были похищать драгоценности, — ответил Горстаг.

— Так это был ты?

— Не только я. Мне пришлось подчиниться, чтобы они не заподозрили, что я шпион. — Горстаг рассмеялся жутким булькающим смехом. Из уголков рта потекла кровь, но он продолжал: — Не такой уж я хороший шпион. Они все-таки разоблачили меня. Я думал, что смогу. Думал, смогу что-нибудь сам… Не важно. Это уже не имеет значения. Сохраните эти записи, пока Арфисты не придут за ними. Они найдут вас. Никому не доверяйте. Даже рыцарям. Даже королеве.

— Если фолиант нужно кому-то передать, скажи, как его найти.

Вместо ответа Горстаг вдруг уставился в небо. Возможно, наблюдая за тем, как возносится его душа.

Тэган, будь его воля, отправил бы душу этого молодого идиота в адские королевства. Он и вправду поощрял учеников в их благоговении, ему было приятно, что они считают его своим наставником и лучшим собеседником. Это было полезно для дела. Но это не значило, что он жаждет выполнять их опасные, хлопотные предсмертные просьбы. Ему это решительно не нравилось.

— Проклятие, — сказал он, — ты так и не понял, что мне до тебя нет дела, ты просто вовремя попался мне под руку. И мне абсолютно наплевать на твои чертовы бумаги. Ты должен был попросить помощи у рыцарей. А я просто авариэль.

Горстагу уже нечего было на это ответить.

Тэган вздохнул, собрал листы и, почувствовав резкую боль в ноге, вспомнил о полученной ране. Он осмотрел ее и с облегчением понял, что она неглубокая.

Следовало обдумать все сказанное Горстагом. И постараться не быть обнаруженным здесь рыцарями и другими королевскими чиновниками. Как-никак на нем было убийство нескольких человек. Трупы змея и зомби могли бы послужить ему оправданием. Но уверенности в этом не было, учитывая презрение, с которым относились к его занятию власти. Тэган расправил крылья и взмыл вверх.

По пути домой он обдумывал, как бремя, возложенное на него Горстагом, обратить себе на пользу.

Глава шестая

11-е Алтуриака, год Бешеных Драконов

Уилл не был моряком, но он и его друзья-охотники провели немало времени в плавании по Лунному Морю в поисках работы, так что они уже знали, что большинство капитанов предпочитают зимой держаться поближе к берегу. И если постараться, можно найти прибежище в какой-нибудь гавани или бухте, если ветер усилится. Но когда разоренные деревни остались позади, капитан приказал команде сесть на весла и плыть на середину Пролива. Очевидно, наткнуться на стаю драконов он боялся больше, чем быть застигнутым бурей.

И вот уже холмистые луга Васта превратились в тонкую линию на восточной стороне горизонта, а Твердые Горы казались маленькой неровностью. Дорн, однако, проводил долгие часы на корме, вглядываясь в даль.

Этот серый ветреный день одиннадцатого числа не был исключением. После обеда, состоявшего из соленой трески и сухого печенья, Дорн занял наблюдательный пост у левого борта. Кара, прогуливаясь по палубе, присоединилась к нему.

Уилл стремился постоянно быть в курсе того, как развивается их дружба. Должен же был кто-то позаботиться об этом, так почему бы не он, учитывая, что в Затопленном Лесу его товарищи объявили, что Кара — двуличная и может принести несчастье. Кроме того, интересно было наблюдать, как проявляется более мягкая сторона натуры Дорна, и не важно, что сам он пытается бороться с этими проявлениями доброты и мягкости. Можно осуждать подслушивание и подглядывание, но подобные действия не казались Уиллу чем-то предосудительным, и моральная сторона дела его не волновала, во всяком случае, пока его не поймали за этим занятием.

И вряд ли поймают. Об этом беспокоиться не стоило — Уилл обладал удивительной ловкостью, сделавшей его когда-то лучшим среди воров Саэлруна.