У него была темно-серая чешуя с красными пятнами и прожилками, торчащий из спины черный хрящеватый гребень и огнедышащая пасть, распространявшая отвратительное зловоние. Бримстоун по размеру был не меньше Ажака.

Полуголем уже наполовину вытащил меч из ножен, но потом вспомнил, что ожидал увидеть в Бримстоуне змея и пришел сюда, чтобы отдать ему бумаги, а не сражаться. Очутиться лицом к лицу с существом, которое оказалось из породы злобных, а не якобы добрых, как ожидалось, само по себе не было достаточным основанием, чтобы отступить от намеченного плана. С легким сожалением он вложил меч обратно в ножны и огляделся, чтобы проверить, не собираются ли его спутники напасть на дракона.

Большинство из них держались как ни в чем не бывало. Только Павелу изменило его обычное спокойствие, и лицо его исказила угрожающая гримаса, изображавшая праведный гнев. Он произносил заклинание и размахивал медальоном в форме сердца. Священный амулет ослепительно сверкал. Бримстоуна передернуло от слепящего сияния. Он подался вперед, разинув пасть.

Дорн, Кара и Уилл были как раз у него на пути. Если бы он выпустил дым или огонь или сделал прыжок, он запросто раздавил бы их, но он замер. Тем временем Тэган схватил Павела за воздетую вверх руку и заставил опустить ее, медальон перестал светиться.

— Не надо! — крикнул Рэрун.

— Это не просто дракон, — ответил Павел. — Это восставший из мертвых вампир. Неужели вы не чувствуете?

Вообще-то Дорн ничего не чувствовал, но он не сомневался в способностях своего друга. Священники были наделены особым даром видеть злые силы и уничтожать — это входило в их обязанности. Служители Летандера, с их обязательством посвящать жизнь искупляющему и очищающему солнцу, вели нескончаемую войну со злом.

— Не важно, — сказал Рэрун. — Мы обещали помочь Каре и решили бороться с бешенством. Это переговоры, а не охота, так что не зли его!

Павел перестал сопротивляться, и поток яркого белого света угас.

— Наш разговор еще не закончен, — сказал Рэрун.

Дракон проигнорировал его слова и злобно воззрился на Кару.

— Я не просил никого приводить, — прошипел он. Для такого огромного существа голос у него был на удивление вкрадчивым, это был почти шепот. — Особенно таких глупцов, как этот.

— Кто ты? — спросила Кара.

— Дракон, — сказал он, — и вампир, как угадал этот маленький жрец солнца.

— Значит, что ты можешь желать нам только зла, — сказал Павел. — Ведь именно таким змеям Культ Дракона обещает владычество над миром.

Бримстоун презрительно улыбнулся и сказал:

— Только не таким, как я. — И он вернулся к разговору с Карой: — Зачем тебе эти прихвостни?

— Мы не уйдем, — сказал Рэрун. — По крайней мере, пока не убедимся, что передали сведения по назначению.

— Пусть они остаются со мной, — сказала Кара. — Они заслужили это право, и я очень надеюсь, что они будут помогать мне и дальше.

Вот уж нет, подумал Дорн. Но с досадой осознал, что Павел и Рэрун правы. Сейчас не время уходить, надо остаться и постараться выведать побольше о бешенстве.

— Что ж, пусть так, — сказал Бримстоун.

Он скользнул взглядом по Тэгану и охотникам, и хотя глаза его горели, словно раскаленные угли, их взгляд замораживал. — Пусть остаются, если ты ручаешься, что они не наделают глупостей. Я даже расскажу тебе про себя, чтобы ты могла мне доверять.

Сама мысль об этом вызвала у Павела усмешку.

— Что ты знаешь о Саммастере? — продолжал Бримстоун, устроившись на груде золота и серебра.